— А как же вы? — спросила Мелихор дрожащим голосом, ласково вычищая пальцами сгустки запекшейся крови из шерсти волчицы Госпожи, утратившей свою белизну. Та вышла к нам из-за обломков с одним порванным ухом и поджатой задней лапой, и даже Солярис посмотрел на нее сочувственно и потрепал по холке в благодарность.
— За меня не беспокойтесь, одиночество всегда мне было любо, — ответила Госпожа спокойно, но звучало это неубедительно, пока в чаще леса за ее спиной снова не зажглись десятки желтых звериных глаз, безмолвных наблюдателей и детищ. — Еще придет то время, когда голоса вокруг смолкать не будут днями напролет. Обязательно придет...
Тесея вдруг повернулась к затихшей Волчьей Госпоже, опустившей голову, и сказала впервые в своей жизни громко и отчетливо, лишь немного запинаясь:
— А мне можно... остаться с вами?
— Ты что городишь?! — вспыхнул Кочевник, напрочь забыв о боли в сломанных костях и аж подпрыгнув. — В сиде остаться, где Туман заперт? Одной? Ты вроде характером в мать пошла, а умом будто в меня!
— Скажи мне, братик, сколько в... в нашей родной деревне ж-живет человек? — вопросила она с уверенным видом, и Кочевник заморгал растерянно.
— Пятьсот, кажется, если за время нашего отсутствия Ивтида ещё кого не родила, хе.
— Они все умрут, вместе с-с Ив-втидой, — сказала Тесея горькую правду, и Кочевник скорчился пуще прежнего от нее. — Увядание погубит посевы. Им буд-дет нечего есть уже к зиме. Если... Если я могу помочь...
— Она может. Пусть останется, коль хочет, — вмешалась Госпожа. — Ты медведь, а ей суждено волком стать. Сид бескраен, мы укроемся надежно. Я уста ей развяжу, обучу ремеслу своему, заодно и впрямь ту хворь задержим, которая посевы ваши жрет. Будем лечить людской мир снаружи, пока Кроличья Невеста не вернется и не излечит его полностью внутри. Одной справиться и впрямь будет сложновато...
Волчья Госпожа старалась не смотреть на блестящую пыль, осевшую на траве за нашими спинами, но голос ее хрипел, и из-под маски текли слезы. Тем не менее, препиралась она с Кочевником упорно, отстаивая право Тесеи остаться, пока Солярис в конце концов не рявкнул на них обоих. Тогда Тесея надела кроличью маску, как свою собственную, и взяла Госпожу за руку, как мать, заставляя Кочевника смириться с ее решением.
— Ты и впрямь не Дейрдре больше, но ты все равно королева. Ты всегда делала лишь то, что в голову тебе взбредет, и никого не слушала, — сказала мне Волчья Госпожа перед уходом и, замолкнув на мгновение, добавила: — Продолжай.
Следуя ее завету, мы неслись вперед так быстро, как только могли, не смея даже оборачиваться на злополучный кокон из крыльев и чащу кристальных деревьев. Спустя час, два или три мы наконец-то увидели песчаную насыпь, похожую на пирамиду, какие строили в честь павшего Стража в качества хёрга* и миновали ее на последнем издыхании. Тотчас же сид обернулся родными краями, как обещала Волчья Госпожа, и мы кубарем покатились по золотисто-коричневой равнине Золотой Пустоши.
_______________________________
Хёрг — алтарь викингов, представляющий собой сложенную груду камней, возле которой можно воздавать богам почести и молиться
PS. Если вам кажется, что вы что-то забыли, мол "не помню, где это было...", то, вероятно, я просто что-то добавила в прошлые главы))) т.к. книга здесь черновик, кое-что дополняю по ходу написания в некоторых местах (логику, объяснения, детали). Например, у Рубин теперь еще больше покраснели волосы после прикосновения к Селену на летнем Эсбате.
10. Золотой песок, железный меч
Золотая Пустошь была сурова к чужакам. Здесь не выживала ни трава, ни растения, зато спокойно жили кочевые племена, поколениями выращивающие горбатых лошадей за каньонами и сумевшие приручить пустынных львов. В народе поговаривали, будто именно последние помогают им отыскивать подземные источники и оазисы, и что с десяток таких львов неизменно содержится в самом Амрите, — главном городе туата Ши, — в качестве домашних питомцев. Их гаркающее рычание, похожее на смех, слышалось по ночам во время охоты на варанов и змей, и бывало, что в песке под ногами хрустели кости мелких животных, ставших им добычей. А, быть может, то были кости людей — таких же неудачливых путников, как мы.
