Если бы мы знали, что та пирамидка из камней в сиде, похожая на хёрг, выбросит нас так далеко от дома и Дану, то предпочли бы пробежать еще пару лиг по божественной обители, нежели оказаться здесь. Золотые барханы перекатывались от ветра, как волны, и оставалось загадкой, как в них не тонули и без того слабые, тощие деревья-гребенщики с мелкой восковой листвой и сиреневыми цветками, растущие прямо из безжизненных недр. В поисках заветной влаги корни их распростирались так далеко, что о них можно было случайно споткнуться и через несколько часов ходьбы, когда, казалось бы, все деревья остались далеко позади. Чистый прозрачный воздух чем-то напоминал морской, будто нес в себе память об океанах, которые когда-то давно заполняли крутые овраги. Тем не менее, запах пустыни — запах совершенно особенный: сухой, как выжженный солнцем пергамент, и резкий, свербящий в носу, точно острые специи.
Мелкий песок кололся под одеждой, перемолотый жерновами бурь и неистовым пеклом в желто-коричневую муку. Горло от него покрывал болезненный налет, и жутко хотелось пить. Благо, прошло меньше часа, прежде чем по рыхлым дюнам вдалеке заскользили причудливые тени караванов, и погонщик мулов, нагруженных бочками с гранатовым вином, поделился с нами своим бурдюком, а также сообщил, что до Амрита осталось меньше трех лиг.
То, что Амрита, в отличие от большинства главных городов, располагается не в центре своего туата и даже не на утесах возле галоклина, где Изумрудное море встречается с Кипящим, а на самой границе Золотой Пустоши, где безжизненный песок встречается с цветущей землей, я узнала еще в детстве. Тогда казалось это глупым, ведь захвати главный город туата — захватишь его весь. Так однажды я озвучила свою мысль отцу, на что он усмехнулся и заставил меня прозреть, объяснив: любое войско после пересечения целой пустыни не успеет оправиться от жажды, голода, жарких дней и ледяных ночей, как сразу же будет разбито ярловым хирдом. «Знаешь, почему не все герои становятся победителями? Потому что герои сражаются с врагом на равных, а победители бьют врага, когда он слаб», сказал отец. Неудивительно, что на покорение туата Ши у Оникса ушло два с половиной года.
При нас не было ни еды, ни воды, ни карты с вещами на случай ночлега, а Кочевник все еще истекал кровью, и даже Мелихор до сих пор хромала на обе ноги, исцеляясь медленнее Сола в силу возраста. Именно поэтому мы единодушно приняли решение сначала остановиться в Амрите, а уже затем, подготовившись и отдохнув, выдвинуться домой. Солярис все порывался обратиться, дабы донести нас до города в кратчайший срок, однако это тоже показалось мне дурной затеей: шерстяная ткань, которой перевязывала его плечи и торс Волчья Госпожа, подлатала и избитое тело, и даже броню из чешуи, но Сол все равно шагал нетвердо, бледный, осунувшийся. Жемчужные волосы его были красными, как у меня, только от крови настоящей, запекшейся сгустками от жары. Настояв на том, что три лиги безопаснее будет преодолеть пешком в тени каравана погонщика, который как раз брел обратно от кочевых поселений, я повела нас четверых к Амрите, надеясь, что ярлксона Ясу не станет слишком сердиться на незваных гостей.
«Амрита раскрывается навстречу пустыни, как львиная пасть. Двадцать молочных башен стоят на страже города снаружи и еще двадцать стоят внутри, а замок Хару, окольцованный тремя реками, что мелеют от жары в месяц зноя, но наполняются до краев в месяц жатвы, возвышается над ними всеми. Жители Амрита носят львиные шкуры и шелк, и ни один странник не сыщет рис с куркумой сытнее и ароматнее, чем тот, что готовят на местном базаре». Так описывала сама Дейрдре сей город в «Память о пыли», и я помнила это описание наизусть, слово в слово. Даже невольно бормотала его под нос, когда перед нами раскрылись врата первой крепостной стены, окованные железом, и показались те самые молочные башни, действительно похожие на клыки зверя.
В Амрите было зелено и свежо — всюду распускались крупнолистные папоротники и журчали ручьи с фонтанами, вокруг которых выстраивались разноцветные дома из песчаника с плоскими крышами. Жаль, что это было единственное, что я успела рассмотреть, прежде чем нас окружил ярловый хирд, разодетый в бронзово-оранжевые таблионами с секирами наперевес.
— Вещий стриж отправлен, госпожа.
— Спасибо большое, Ясу.
— Не надо благодарностей, госпожа. Мой дом — ваш дом.
Теплый чай, заваренный из розовых лепестков, козьего молока и корицы, утолял жажду даже лучше, чем вода. Немудрено, что Ясу вручила мне чашу с ним в первую очередь, едва я уселась на пестром ковре ее личных чертогов. Витые колонны обступали нас полукругом, всюду развивались воздушные шторы из тафты, похожие на облака. К чаю подали ореховую нугу и баранину на косточках, и пока я выслушивала почти подробный доклад Ясу, тоже сидящий на полу в необычной для остальных туатов Круга манере, Солярис успел до последней крошки смести первое, а Кочевник — второе.
— Эй, а мне оставить?! — возмутилась Мелихор, только вернувшаяся из купален после меня.
