Никаких флагов и знамен, булав и мечей, хирдманов и хускарлов на каждом углу. Драконы должны были чувствовать себя здесь в такой же безопасности, в какой я чувствовала себя в Сердце. Смешение привычного и нового, любопытного и близкого. На платформе, где обычно возвышался королевский стол для достопочтенных господ, расположились барды с лирой, тальхарпами и лурами, а мое собственное место перекочевало на ее край — одно лишь резное кресло без стола и прочих стульев. Все еще во главе, но уже рядом со всеми, а не над ним.
Всюду стояли миски и блюда, полные той еды, которую было тяжело достать в Сердце: оленина в клюквенной глазури, жаркое из кабана и древесных грибов, фаршированные тыквой и пшеном утки. Отдельный стол предназначался для одних лишь сладостей, к которым драконы питали особую слабость: черничные тарталетки, приготовленные специально для Сола, да пирожки с яблочным курдом и ягодный зефир занимали добрую половину подносов. В Медовый зал уже вкатили порядка десяти бочек с местным вином и еще пять бочек с клубничным компотом на тот случай, если драконы побоятся туманить рассудок в присутствии людей. На каждой мало-мальски свободной поверхности лежал свежеиспеченный хлеб и соленья, которые Мелихор уже нетерпеливо таскала когтями с тарелок, раздавая Гвидиону указания, а Кочевнику — подзатыльники за то, что мешается под ногами и смущает Гектора неприличными шутками, которых нахватался на рынке в Ши.
Убедившись, что шторы сняли, и в зал проникает достаточно солнечного света, который драконы так любят, я еще раз обошла его вдоль и поперек, проверяя каждую мелочь, и остановилась возле Гектора, торопливо складывающего в ящичек гвозди и молотки. Мне все еще было неловко смотреть ему в глаза после того, как Матти пострадала из-за меня, и с тяжелым сердцем я замечала, что Гектор и сам почти на меня не смотрит. Он все реже произносил мое имя и еще реже попадался мне на глаза, даже перестал интересоваться, не ржавеет и не жмет ли мой наруч, который я неизменно носила на правой руке даже под платьем.
— Драгоценная госпожа... — позвал Гектор снова, и я тяжко вздохнула, решив, что разберусь с этим как-нибудь потом.
— Да?
— Солярис случаем ничего не просил передать? — спросил он, сцепив пальцы замком у себя на груди. — Скажем, какой-нибудь кусочек...
Последнее, чего я ожидала, так это то, что Гектор заговорит о Солярисе. Раньше их не связывало ровным счетом ничего, кроме взаимной неприязни друг к другу. Сол в принципе заговаривал с Гектором только тогда, когда ему становилось жизненно необходимо отпустить очередное колкое замечание о его мальчишеских усиках или щенячьем взгляде, устремленном мне вслед. Потому я даже побоялась представлять, что общего у них вдруг могло найтись сейчас, и только медленно приблизилась к Гектору, подозрительно щурясь.
— Кусочек? Кусочек чего, например?
— А... Да так... Неважно. Значит, не просил, — Гектор покачал головой и попятился, повязывая фартук с ремнями для многочисленных киянок и щипцов обратно себе на пояс. — Вернусь-ка я к своему мастеру. Драконы и их изобретения, несомненно, все еще заслуживают восхищения, но после того, что со мной сделал Сенджу, находиться рядом с ними мне как-то не по себе. Госпожа, — Он поклонился низко-низко, отчего киянки едва не вывалились у него из петель, и быстро зашагал в сторону выхода.
Я кивнула, немо отпуская его, хотя тот, кажется, ушел бы в любом случае. Сейчас было неподходящее время, чтобы разбираться с юношескими подоплеками, поэтому я тряхнула головой, едва не рассыпав заплетенную прическу, и вернулась к работе. Впрочем, единственной моей работой сейчас было не терять политичный настрой и уговорить Матти наконец-то взять перерыв, чтобы та тоже успела прихорошиться: она порхала над праздничным убранством пять часов кряду, верховодя одновременно и кухонными мастерами, и подавальщиками, и бардами с филидами, и даже Мелихор с Кочевником, снова сцепившимися из-за свиной рульки.
Ллеу не отходил далеко, и это был первый раз, когда он участвовал в подготовлениях к празднеству, пускай участие его и заключалось лишь в том, чтобы подпирать собой колонну. Иногда он подходил к Матти, осторожно дергал ее за рукав и осведомлялся тихим, вкрадчивым голосом, не считает ли она нужным присесть и отдохнуть ненадолго, а заодно нанести мазь на лицо вторым слоем, баночку с которой он носил в кармане вместе с ритуальным атамом и руническим талисманом, защищающим от хвори и бед. Иногда Матти терпеливо кивала, а иногда отмахивалась, и Ллеу кривил губы, но послушно отодвигался в сторону. Недаром говорят «не было бы счастья, да несчастье помогло»: похоже, их былые конфликты разрешились, и если они не стали теми братом и сестрой, коими были раньше, то по крайней мере сделали первый шаг к этому.
— Драконы приближаются! Драконы здесь!
