Солярис тронул меня за плечо, каким-то образом оказавшись у меня за спиной, и в тот же миг я почувствовала, как снова собираюсь по частям в единое целое. Сол выглядел так, будто никуда не уходил — чистый и опрятный, несмотря на долгое путешествие, в подпоясанной темно-синей рубахе, ткань которой я мяла в пальцах еще этим утром, когда снова заглядывала к нему в башню и, открыв шкаф, тоскливо перебирала там его вещи. Он успел не только приодеться, но и привести в порядок волосы, уложив их так, как обычно укладываю ему я. Единственным подтверждением нашей разлуки был запах — слишком свежий для дейрдреанского лета и слишком морской. На коже Сола все еще сидели капли Кипящего моря, которое он перелетел ради того, чтобы вернуться ко мне.
— Я же велел не ходить без спроса в мою башню, — Солярис зацокал языком, и я даже не стала спрашивать, откуда он знает. Пальцы его сжимались и разжимались, сопротивляясь тому, чтобы опуститься мне на талию у всех на глазах. — Что ты там делала?
— Искала доказательства.
— Доказательства чего?
— Что ты большая и глупая ящерица, которая как всегда опаздывает! Почему так долго? Я уже начала волноваться...
— Прошу прощения, что заставил ждать, драгоценная госпожа. Мама категорически отказывалась отпускать меня, пока я не доем все ее жаркое.
Губы Соляриса тронула слабая улыбка, и на моем лице отразилась точно такая же. Его золотые глаза светились ярче, чем утреннее солнце, а губы горели таким клюквенно-красным цветом, обветренные, что нестерпимо хотелось разнежить их своим поцелуем. Однако все, что я могла, стоя посреди Медового зала напротив сотни таких же светящихся нечеловеческих глаз — это обменяться с Солом кивками, незаметно притронувшись к его мизинцу под столом, и снова вернуться в свое кресло.
Солярис встал с правой его стороны, как мой защитник, в то время как Мидир стоял с левой, а Гвидион и Ллеу — под платформой внизу. Все драконы к тому моменту уже расселись, и Медовый зал, ставший неожиданно тесным для столь небольшого количества гостей, резко замолк. Несмотря на то, что столы ломились от изысканных блюд, копченостей и сахарных десертов, никто не притрагивался ни к ним, ни к питью. Все драконы сидели недвижно и отчужденно, подозрительно косились по сторонам, словно в скамьях под ними могли быть спрятаны ловушки, а в кувшинах с соком — яд.
В воздухе повис недобрый запах огня и шторма.
Давая себе время осмотреть присутствующих, а присутствующим — время осмотреть меня, я покосилась на Сола. Не то он был настолько уверен в моих дипломатических навыках, не то уже успел смириться с любым исходом, но лицо его оставалось абсолютно расслабленным, будто еще чуть-чуть — и он даже улыбнется. Но взгляд, тем не менее, сохранял свою остроту; пронзительный, сторожащий, как у настоящего королевского зверя. По одним клюквенно-красным губам его я прочла: «Делай, что должно».
Настал тот момент, который ждали поколения драконов и людей. Тот момент, когда я могу превзойти королеву Дейрдре... Или окончательно опорочить ее.
— Да будет долог и славен ваш век, драгоценная госпожа Рубин!
Я собралась с мыслями, глубоко вздохнула, чтобы заговорить и поприветствовать собравшихся, но Шэрай опередил меня. Массивный широкоплечий дракон с длинными черными волосами и ветвистыми рогами поднялся из-за стола и едва не опрокинул его, пока протискивался мимо сородичей к моему помосту. Он что-то тащил за собой в одной руке, — нечто огромное, как хозяйственная телега, и невероятно тяжелое, судя по грохоту, с которым Шэрай поставил это на пол. То оказался сундук из железа и золотых пластин, который сам по себе стоил больше, чем все украшения Медового зала. Однако внутри он оказался и того дороже, доверху набитый драгоценными камнями размером с детский кулачок каждый. Гвидион восторженно заахал, и Ллеу пришлось схватить его за пояс, чтобы не дать тому броситься на сундук с разбегу.
— Чистейшие самоцветы из глубин Сердца. По одному камню от каждого сородича, — произнес Шэрай, разведя руками над открытым сундуком, нутро которого сияло так, что это сияние запросто могло осветить собою целый зал, погрузись он прямо сейчас в кромешную темноту. — Драконы никогда не заявляются в чужие владения с пустыми руками, тем более, когда их зовет королева людей и когда они хотят извиниться.
— Извиниться?..
— Драконы умеют признавать свои ошибки, и мы ошиблись, когда попытались принести вас, драгоценная госпожа, в жертву Великому Солнцу по воле Сенджу. Вы должны знать, что Детоубийца, Ядовитый и Заклейменный — отныне это все титулы, которыми он известен. Наши сердца больше не бьются о нем, но они все еще бьются о детенышах, коих он погубил, и о вас, королеве, которая оказалась в шаге от той же погибели. Позор нам и нашим предкам...
