Я резко вскинула голову, осознав, что за девичьей болтовней совсем забыла предупредить Матти о грядущем и ненароком сообщила об этом тогда же, когда просила ее послать к портнихе за новым платьем. Маттиола тут же свернула полотенце, перестав вытирать меня, и застыла в негодовании. Ведь если вместе с Солярисом прибудет Борей и все Старшие драконы Сердца, то с ними наверняка будет и Вельгар...
— Ты ведь знаешь, что я прибыла в Столицу без Сола?
— Нет, откуда мне это знать? Где Солярис, если не здесь?
— Он отправился в Сердце. Хочет уговорить драконов выступить за нас в войне и должен привести их сюда для переговоров. Поэтому я и поручила Гвидиону подготовить замок к торжеству...
— Ты поручила подготовку пира Гвидиону?! А ничего, что твой сенешаль я?
— Извини! Я думала, тебе сейчас не до этого. Ты же... Мы... Это...
— Да уж, драгоценная госпожа. Если ты так же перед драконами блеять будешь, то не видать нам союза, как своих ушей, — вздохнула Маттиола, вперив в бока руки, прежде чем молча удалиться за ширму, где нас ждал распахнутый шкаф с дюжиной нарядных платьев, ни одно из которых, однако, не подходило. Сгребя в руки разноцветные ткани, убранные в один из ящиков, Матти молча двинулась к портнихе, оставив меня гадать, что именно так расстроило ее: то, что ей предстоит встреча с Вельгаром, или то, что за пиршество несет ответ кто-то другой.
Солярис обещал, что прибудет в Столицу с драконами ненамного позже, чем прибуду я, однако его возвращение затянулось. Минул один день, второй, третий... А горизонт, куда я вглядывалась на каждом рассвете и на каждом закате, все так же оставался чистым. Наша разлука еще никогда в жизни не длилась так долго. Да и случались ли разлуки вообще? Самое большое расстояние, которое когда-либо разделяло нас, не превышало и одного города. Лишь спустя восемнадцать зим Солярис впервые покинул меня по-настоящему, улетев далеко за тысячу лиг — и это оказалось ужасно. Все свободное время, что выдавалось между заседаниями и приемами высокородных господ Столицы жалобами на Увядание, — оно расползлось по всему Кругу, где ступала нога Селена, — я бесцельно скиталась по замку, потерянная, словно лишилась чего-то важного и никак не могла этого отыскать. Считала взглядом трещины в каменном полу, перечитывала петроглифы о сошествии Дейрдре из сида на стенах, перелистывала страницы «Память о пыли», сидя средь хлама и пыли в заброшенной башне, лишенной очагов и алтарей. Без Сола все в ней выглядело одиноким и запустевшим, в том числе я сама.
Потому, когда спустя еще четыре дня Совет наконец-то получил известие от дозорных с юга, что в небе над Медб видели «облака причудливых размеров и форм, перемещающихся со скоростью ветра и направляющихся к Столице», я не сдержалась от детского возгласа. Тех облаков насчитывалось по меньшей мере несколько десятков, и потому никто из людей не поверил, что то могут быть настоящие драконы. Однако я верила. Верила и продолжала удивляться: неужели у Соляриса действительно получилось призвать сородичей? Неужели у нас есть шанс?
Ко дню, когда они, по подсчетам Ллеу, должны были явиться, я как следует отоспалась за все недели странствий - Селен больше не присваивал себе мои сны, не вторгался их и не обращал в кошмары. Затем я расписала на пергаменте все свои решения, приколов к нему несколько золотых фибул в качестве печати, и надела в назначенный час платье, только-только пошитое портнихой. Вкус Маттиолы был неизменно хорош: она выбрала для меня дымчато-серый дамаст в сочетании сизой тафтой и велела обшить плечи с грудиной серебряными пластинами, похожими на гарды воинских мечей. Полупрозрачные рукава и струящийся по земле подол добавляли наряду женственную легкость, но он все равно напоминал строгий воинский доспех, только с осколками шпинели вместо застежек под узким горлом. Стоило Маттиоле в довесок заплести мне косы, — включая ту часть волос, что была красной, как кровь, и которую я более не собиралась прятать, — как я наконец-то почувствовала себя королевой Дейрдре и хозяйкой Круга, которой все еще являлась. Даже вид костяной руки вдруг преисполнил меня гордости и стал казаться ничем иным, как знаком отличия, одним из первых моих увечьев, полученных в бою. Я украсила пальцы обилием колец, готовая к тому, чтобы на нее, — на меня, — смотрели.
— Мы готовы встречать драконов, госпожа!
Гектор стоял на входе в Медовый зал, где, отпросившись в кузнице, помогал Матти и Гвидиону укреплять скамьи, рискующие проломиться под весом существ, далеких от телосложения человека. Он также помог прибить цветочные гирлянды из черемухи и рябины к потолочным плинтусам: мне подумалось, что они произведут куда большее впечатление на тех, кто и так привык видеть золото и роскошь каждый день, но зато отвык от богатой зелени континента и северных растений. Я также повелела снять все гобелены, где хотя бы отдаленно угадывался мотив ратных походов и завоеваний Оникса, оставив лишь нейтральные орнаменты и те, где воспевалась добродетель Дейрдре, кормящей с рук диких животных.
