Кристальный пик полностью

Они принялись ссориться и толкаться, как дети, издеваясь не то друг над другом, не то надо мной. Судя по тому, как оба то и дело косились на меня, только моих рукоплесканий они и ждали. Потому, не желая оправдывать их ожидания, я продолжила стоять молча и только выразительно сложила руки на груди, немо требуя объяснений.

— Смотри, она даже не улыбнулась...

— Какая суровая! Будет так много хмурится, состарится еще быстрее. Люди так мало живут...

— Вы закончили? — спросила я, выдержав паузу, когда они наконец-то перестали обмениваться шутками и затихли, утомленная моим безразличием. — Боюсь, мы не знакомы. Велиал и Осилиал, верно? Солярис рассказывал о вас...

— Надеюсь, только хорошее, — перебил тот, кто, если я не перепутала, являлся Осилиалом. Велиал тут же подхватил, обходя меня по кругу, как кобылу на ярмарке:

— А то было бы очень печально разочаровать такую хорошенькую принцессу...

— Я не принцесса. Я королева.

— А есть разница? — спросили они хором.

В башне распустился душный жар с запахом ландышей и штормового бриза. Будто бы на Дейрдре шли грозовые облака — точно так же и близнецы собрались вокруг меня, заслонив собою горящие на столах свечи и факела. Я глубоко вздохнула, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть румянец и раздражение. Их двоих можно было отличить друг от друга только по ожерельям, звенящим на шее: на полуобнаженной груди Велиала лежали бусы из переплавленных золотых монет, а на груди Осилиала — из серебряных.

Солярис рассказывал, что они оба вот уже как десять лет не покидали Диких Земель, где занимали должность дэхья, — нечто между разведчиками и стражами, — и были обязаны следить за порядком среди одичавших сородичей. Как человеку, далекому от мышления бессмертных, я не могла понять род деятельности дэхья в полной мере, однако все это время мне упрямо казалось, что все они — воплощения благородства и милости. Иначе зачем еще выполнять столь неблагодарную работу вдали от родных, там, где ходят люди одежде из людей и другие жуткие легенды? Однако, глядя на Велиала и Осилиала сейчас, я сомневалась, что за этим действительно стоит благородство. Скорее, жажда свободы и одиночества, синонимами которых Дикие Земли и были, если их вообще сослали туда не в наказание.

— Вы ведь знаете, что это личные покои Соляриса? — осведомилась я вежливо, и близнецы кивнули синхронно.

— Он сам разрешил нам приходить сюда.

— Так уж и разрешил?

— Ну, не запрещал, — улыбнулся Велиал, и от одного вида его зубов по спине у меня побежали мурашки.

— А где он сам вы случайно не знаете? — спросила я прямо, окинув нетронутое с прошлого дня убранство комнаты и решив, что текущее количество проблем вполне позволяет мне один раз пренебречь правилами приличия и пропустить светскую беседу.

— Не знаем, но догадываемся, — ответил Осилиал и, заломив за спиной руки, нагнулся ко мне нарочито низко, будто желал подчеркнуть, столь маленькой и ничтожной я выгляжу пред ним. Тем не менее, увиливать он, как я боялась, не стал и ответил прямо: — Видели, как он с человеческим мальчишкой, потным и грязным, нес какие-то ящики и ругался, что им место тихое нужно, где не помешает никто и где «только мертвые услышат»...

Осилиал сказал что-то еще, но я не расслышала, что именно, покуда, побледнев от очередного подтверждения своей страшной догадки, тут же отодвинула его в сторону и бросилась к двери.

Почти по всем окнам в башне Соляриса шли мелкие трещины — стекла попросту не выдерживали, когда зимой мороз по ту сторону сталкивался с драконьим жаром по эту. Там же, между трещинами, тянулись замасленные следы от человеческих рук. Я часто прислонялась к окну, когда ждала, пока Солярис сделает следующий ход и подставит под моего коня свою пешку, так и не одержав надо мной за все эти годы ни одной победы. Вот и сейчас я коснулась этого окна, перекрыла старый след от своей руки новым, когда Велиал вдруг схватил меня за запястье, не дав подступиться к дверям, и нагло протащил назад до подоконника.

— Постой, драгоценная госпожа, не уходи! Останься с нами. У нас столько вопросов на счет нашего братца. Мы с ним так давно не виделись, а из него и клещами не вытянешь честного слова.

— Прошу прощения, но уже поздно, я хотела бы лечь спать...

— Потому и явилась сюда в такой час? Ага-ага, конечно. Ну же, всего пять минуточек!

— Отпусти меня, далибишье рушье!

— Ого! — ощерился Велиал. — Ты и ругаться по-нашему умеешь? Как здорово! А еще какие-нибудь слова знаешь? Хочешь, научу? Далибишье миррит...

— Велиал, полегче! — воскликнул Осилиал, когда я споткнулась, не поспев за его братом, и встретилась с тем самым подоконником поясницей. — Велиал!