Чумазый дейрдреанец с пустыми ножнами толкнул меня в спину, и я последовала его совету. Уже спустя мгновение за спиной волной поднялась вскопанная рогами земля, взорвались деревья, разлетаясь на щепки. Нас осыпало ими, и лишь бронзовый наруч, которым я прикрыла лицо, не позволил этим щепкам выколоть мне глаза. Дейрдреанец, бегущий впереди, резко замер. На миг я решила, что часть щепок ранила и его тоже, но нет: щепки уж точно не смогли бы так легко отделить голову от тела. А голова дейрдреанца упала, покатилась к моим ногам и осталась лежать там с разинутым ртом и широко распахнутыми глазами, когда я в изумлении остановилась тоже.
Прямо напротив, в конце лесной тропы, заросшей крапивой и кустарниками, возвышался истинный керидвенский берсерк — не человек, а гора мышц в звериных мехах со звериным же оскалом. На его выбритых висках красовался традиционный орнамент туата, нарисованный пеплом, и целых десять красных точек шли вдоль всей его щеки. «Столько дейрдреанцев он убил сегодня», поняла я, когда берсерк сунул палец в шею обезглавленного трупа и поставил на щеке еще одну кровавую точку.
Опустив с плеча секиру, он ухмыльнулся, вскинул ее повыше и двинулся мне навстречу.
Я сняла с пояса совиную маску и прижала ее к лицу.
Поворот. Выпад.
— Не поймал! Ме-едленно, слишком медленно. Чего так неуверенно?
Перед глазами, смотрящими в узкие прорези, только золотой клюв и зеленые листья, припорошенные снегом, но в голове — прошлое, настоящее и будущее. Все движения того, кого я даже не знала, уже были предсказаны. За спиной — ощущение птичьих крыльев, на языке — его сладкие речи. Маска пахла полевыми травами и клубничным вином с внутренней стороны, будто вдыхала воздух я, а выдыхал Совиный Принц. Тело снова наполнилось неестественной легкостью. Я знала, что крыльям вырасти неоткуда, но будто все равно могла летать: рефлекторно оттолкнулась от земли, подпрыгнула и уже оказалась у берсерка за спиной. Кости словно стали подвижными и полыми, как у птицы.
Ловкость, скорость, провидение — таковы были дары Совиного Принца любому, кто осмелится оставить свой след внутри его следа. Маска, хранящая память и силу, благодаря которой Совиный Принц продолжал жить и оберегать.
Берсерк закрутился на месте волчком, не понимая, куда я делась. Снова взмахнул секирой, но не успел — я взмахнула мечом раньше. Его лезвие вошло воину в затылок прямо под выбритым сигилом воинской ярости, и он упал замертво.
В любой другой момент меня бы затошнило, но сейчас на это не было времени: стоило мне выдернуть меч обратно, как над ухом пронеслись снаряды пращи — свинцовые шарики, усеянные гвоздями. Стреляли откуда-то с верхушек елей. Кажется, то был охотник — такими же снарядами подбивают диких кабанов и зайцев, чтобы размозжить им черепа, но не повредить шкуры. Теперь черепа мозжили и моим воинам. Я сосчитала около двадцати дейрдреанцев по пути, пока наконец-то не нашла того, кто это сделал и пытался сделать то же самое со мной. Мужской силуэт притаился средь острой хвои, сидя на ветке. Когда я добралась до него, он как раз закручивал петлю со следующим камнем.
— Я здесь!
Керидвенец ахнул и едва не свалился с дерева, резко обернувшись. Ветка прогнулась под нашим весом. Забраться на ель оказалось проще, чем я думала, но вряд ли причиной тому была моя природная гибкость. Птичья легкость в теле легко поднимала и опускала, глаза смотрели дальше, чем видели, а руки и меч опережали даже мои собственные мысли. Знать, кто и что сделает в следующий миг, было приятно, как и побеждать.
— Что такое? Так быстро сбила с тебя спесь?
Запах клубничного вина заполнил легкие.
Охотник натянул пращу, целясь мне в голову, но тут ветка хрустнула, обрубленная моим мечом. Он рухнул вниз, распластался на земле и остался недвижим. Та побагровела под его затылком, встретившимся с камнем, который припорошило опавшей хвоей и сухими листьями.
Я хмыкнула, балансируя на сучке в несколько дюймов шириной, на котором могли уместиться разве что воробьи или Совиный Принц. На дереве оказалось спокойно, почти уютно вдали от проклятых песнопений, звенящей стали и криков умирающих. Я вдруг поймала себя на том, что не хочу спускаться отсюда вовсе, хочу смотреть на горящее поле издалека и не вмешиваться, как не вмешивались боги в ход человеческой истории — истории кровавой и зачастую бессмысленной.
Устыдившись и испугавшись этого, тут же потянулась к маске. Но прозрела вновь...
Там, на другом конце леса, светловолосый мальчишка тащил на себе раненного хускарла без ног и без рук. Тот был обречен умереть — это понял бы любой, лишь взглянув на его серое, безжизненное лицо, и то количество крови, размазанной по земле, что тянулась за ними тропой. Но мальчишка не привык сдаваться — на то он и мальчишка. Наконец-то отпустить полумертвого хускарла его вынудил лишь переступивший из-за огня керидвенец с копьем наперевес, присматривающий себе очередную жертву из числа воинов Дейрдре.
Мальчишка выпрямился и сжал кузнечный топор перепачканными пальцами.
