Арни катался допоздна и потом ничего не помнил об этих своих «покатушках». Снег заполнил все улицы, пустынные и жутковатые, – не лучшая ночь для катания на ретроавтомобиле. Тем не менее Кристина без труда рассекала усиливающийся снегопад, хотя резину Арни так и не поменял. Время от времени впереди показывался и тут же исчезал мамонтоподобный силуэт снегоуборочной машины.
Играло радио. Сколько Арни ни крутил ручку, всюду ловилась только WDIL. Начались новости: Эйзенхауэр посетил Конгресс производственных профсоюзов и предсказал счастливое будущее союзу рабочей и управляющей сил. Дейв Бек заявил: слухи о том, что профсоюз водителей грузовиков – крупнейшее профсоюзное объединение страны – прикрывает рэкетиров, – наглая клевета. Рок-певец Эдди Кокран погиб в автокатастрофе по дороге в лондонский аэропорт Хитроу: сложная трехчасовая операция не спасла ему жизнь. Русские хвастаются своими межконтинентальными баллистическими ракетами. Да, на WDIL крутили только старье, но в эти выходные диск-жокеи превзошли сами себя – даже новостной выпуск нашли из 50-х. Это…
…отличная идея! Прямо…
…молодцы!
Метеорологи пообещали затяжные снегопады.
Снова пошла музыка: Бобби Дарин исполнил песню под названием «Сплиш-сплэш», Эрни Ки-Доу «Тещу», а близнецы Кэлины свой хит «Когда?». Дворники метались по лобовому стеклу в такт музыке.
Арни глянул вправо – на пассажирском месте сидел Роланд Д. Лебэй с заряженным дробовиком.
Роланд Д. Лебэй в зеленых штанах и выцветшей рубашке из армейской саржи. Он смотрел на Арни пустыми глазницами. В одной из них сидел жук.
«Отомсти им, Арни Каннингем. Это приказ Роланда Д. Лебэя. Пусть говнюки поплатятся. Все до единого».
– Да, – прошептал Арни. Кристина уверенно катила сквозь снег, оставляя на дороге свежие четкие следы. – Да, так точно.
Дворники радостно кивнули.
Кати на своем «крайслере» в Мексику, мальчик.
В средней школе Либертивилля тренера Паффера сменил тренер Джонс, а баскетбольные матчи стали популярнее футбольных. Но в целом ничего не изменилось: школьные баскетболисты выступали немногим лучше школьных футболистов. Единственной надеждой команды был Ленни Баронг, занимавшийся тремя видами спорта, из которых баскетбол давался ему лучше всего. Ленни без устали твердил о том, как ему нужен выигрышный сезон: тогда бюджетное место в Университете Маркетта будет обеспечено.
Сэнди Гэлтон сбежал из города. Внезапно, никого не предупредив. Впрочем, его мать – сорокапятилетняя пропойца – не слишком расстроилась. Да и младший брат, успешно толкавший наркотики в средней школе Горника, тоже. По школам ходил романтичный слух о том, что Сэнди рванул в Мексику. Была и другая, куда менее романтичная догадка: Бадди Реппертон за что-то взъелся на Гэлтона, и поэтому он удрал.
Приближались рождественские каникулы; атмосфера в школе стояла беспокойная и предгрозовая, как всегда бывает перед каникулами. Средние баллы у большинства учеников традиционно поползли вниз. Сочинения по прочитанным книгам сдавались с большим опозданием и подозрительно напоминали аннотацию с обложки (в конце концов, сколько учеников может назвать «Над пропастью во ржи» «непревзойденным шедевром послевоенной подростковой прозы»?). Начатые проекты никто не заканчивал, и все больше подростков оставались после уроков – в наказание за поцелуи и откровенные ласки в коридорах. Каждый день каких-нибудь старшеклассников застукивали за курением марихуаны в туалете. Словом, школьники веселились до упаду, как всегда бывает перед Рождеством, а учителя под любым предлогом старались не выйти на работу. В коридорах и кабинетах уже висели рождественские украшения.
Ли Кэбот не веселилась. Она впервые в жизни провалила экзамен и получила двойку на занятиях по стенографии. Учеба давалась с трудом: в мыслях Ли то и дело возвращалась к Кристине, к зеленым кошачьим глазам на приборной панели, полным ненависти и ликования.
Но в целом последняя учебная неделя перед Рождеством отличалась расслабленной и праздничной атмосферой: проступки, за которые раньше оставляли после уроков, прощались; если весь класс плохо писал контрольную, учителя снижали проходной балл; заклятые врагини мирились, да и юноши, регулярно дравшиеся по любому существенному и несущественному поводу, брали с них пример. Впрочем, самым наглядным свидетельством «оттепели» было другое чудо: на лице мисс Крыссли, горгоны из кабинета номер 23, видели улыбку… и не один, а несколько раз подряд!
Деннис Гилдер все еще лежал в больнице, однако шел на поправку. Он уже не был прикован к постели, а занятия ЛФК перестали доставлять адскую боль. Деннис ковылял по больничным коридорам, увешанным мишурой и детскими рождественскими рисунками, стуча костылями в такт веселым гимнам из динамиков.
