Что ж, мистер, я хочу кабриолет,
Четырехдверный «де вилль»,
Запаска снаружи, спицевые колеса,
Усилитель руля, тормоза без вопросов,
Мощный мотор и хороший кондей.
Нормальное радио, чтоб рулить веселей.
Цветной телевизор, в салоне телефон –
Чтоб за рулем болтать с любимой,
Он должен быть всегда включен.
Сгоревший и раскуроченный «камаро» Бадди Реппертона нашли в среду днем – обнаружил его смотритель парка. Смотрителю позвонила старушка, что жила вместе с мужем в крошечном городке Аппер-Скуонтик неподалеку от озера. Ее мучил артрит, и иногда от боли она не могла спать. Минувшей ночью ей показалось, что у южных ворот парка что-то горит. Во сколько? Примерно в четверть одиннадцатого, потому что она как раз смотрела «Кино по четвергам» на «Си-би-эс», и фильм начался совсем недавно.
В четверг на первой странице либертивилльского «Кистоуна» появилась фотография обугленной машины под заголовком: «ТРОЕ ПОГИБЛИ В АВТОКАТАСТРОФЕ РЯДОМ С ПАРКОМ СКУОНТИК-ХИЛЛЗ». В полиции считали, что «авария, скорее всего, произошла по вине нетрезвого водителя» – так полицейские туманно преподнесли факт, что на месте происшествия были найдены осколки полудюжины бутылок фруктово-алкогольного напитка «Техасская отвертка».
Хуже всего восприняли новость в средней школе Либертивилля. Молодым всегда неприятно сталкиваться со свидетельствами бренности своего бытия, а из-за грядущих праздников удар оказался особенно болезненным.
Арни Каннингем был страшно подавлен новостью. Подавлен и напуган. Сначала Попрошайка, а теперь Бадди, Ричи Трилони и Бобби Стэнтон. Стэнтон… новичок-недоумок, о котором Арни никогда даже не слышал, – зачем он уселся в одну машину с ребятами вроде Реппертона и Трилони? Разве он не знал, что это все равно что войти в клетку к тиграм, вооружившись одним водяным пистолетом? Версия, гулявшая по сарафанному радио, Арни не устраивала: Бадди и его приятели якобы порядком упились на баскетбольном матче, а потом катались на машине и бухали. Вот и добухались.
Он не мог отделаться от ощущения, что каким-то образом причастен к их смерти.
Ли после той ссоры больше с ним не разговаривала. Арни ей не звонил – отчасти из гордости, отчасти из стыда, отчасти потому, что надеялся на ее звонок. Она позвонит и скажет: «Арни, пусть все будет как… раньше».
«Раньше? – прошептал его внутренний голос. – Это когда? До того, как она чуть не задохнулась в твоей машине? До того, как ты избил человека, спасшего ей жизнь?»
Но нет, Ли хочет, чтобы Арни продал машину. А это попросту невозможно… да ведь? Как он может продать ее – столько сил вложено, столько пота и крови и… да, слез.
Заезженная пластинка. Арни больше не хотелось об этом думать. Наконец прозвенел последний звонок – день тянулся бесконечно, – и он вышел на парковку. Нет, не вышел – выбежал, чтобы с облегчением запрыгнуть в Кристину.
Сев за руль, Арни протяжно и с содроганием вздохнул. Первые хлопья надвигающейся пурги уже скользили по ярко-красному капоту. Арни порылся в карманах, достал ключи и завел Кристину. Мотор уверенно заурчал, и машина выехала с парковки, скрипя резиной по утрамбованному снегу. Рано или поздно придется поставить зимние шины, но Кристине они как будто не нужны. Такого сцепления с дорогой на памяти Арни не было еще ни у одного автомобиля.
Он нащупал ручку радио и включил WDIL. Шеб Вули пел «Фиолетового людоеда». Наконец-то лицо Арни расплылось в улыбке.
Стоило ему сесть за руль и врубить двигатель – все вставало на свои места. С Кристиной ему море по колено. Конечно, его потрясла новость о гибели Реппертона, Трилони и этого мелкого говнюка – и после случившегося осенью, наверное, он имел всякое основание чувствовать за собой легкую вину. Но он тут ни при чем, и точка. Он играл в шахматы на турнире северных штатов. В Филадельфии.
Просто он немного не в своей тарелке из-за происходящего. Деннис лежит в больнице, Ли ведет себя как полная дура – решила, что машина отрастила руки и запихнула кусок мяса ей в горло. К тому же сегодня он ушел из шахматного клуба.
Больше всего его задела реакция мистера Слоусона, тренера по шахматам, – вернее, ее полное отсутствие. Он даже не попытался его отговорить. Арни долго ныл, как у него мало времени, как много дел – придется жертвовать любимым хобби… А мистер Слоусон просто взял и кивнул. «Ладно, Арни, если передумаешь – мы в кабинете номер 30». В его мутных голубых глазах за толстыми линзами очков, отвратительно похожих на сваренные вкрутую яйца, что-то мелькнуло… неужто упрек?
Возможно. Только вот он даже пальцем не пошевелил, чтобы его переубедить. Мог бы хоть попытаться, все-таки Арни играл в шахматы лучше всех в школе, и Слоусон это знал. Может, он бы даже передумал… Времени у него теперь больше, Кристина-то… Кристина… что?
