– Да-да, ты был страшно занят. Машины, девушки… все как у всех. Однако же на турнир в Филадельфии время у тебя нашлось. А после него ты сразу ушел из клуба. Мне это кажется очень странным.
– Ничего странного, – проговорил Арни. Собственный голос показался ему далеким, едва слышным: все перебивал рев бушующей в ушах крови.
– Ну-ну! А я вот думаю, что ты заранее позаботился об алиби.
Рев в голове принял характер морского прилива: волны накатывали на берег, и с каждым ударом голову пронзала боль. Господи, почему этот человек с пытливыми карими глазами просто не уйдет? Все это чушь, неправда, он ничего не подстраивал и не придумывал. Он удивился не меньше остальных, когда прочел в газете о случившемся. Но ничего странного не произошло, если не считать этих безумных видений…
Он закрыл глаза. На секунду планета словно бы сорвалась с орбиты, и он увидел перед собой зеленое ухмыляющееся лицо.
Арни ощупью нашел за спиной Кристину, твердый, гладкий и прохладный металл ее кузова. Все сразу встало на места. Он открыл глаза.
– На самом деле меня беспокоит только одно, – сказал Джанкинс. – И это очень субъективно. Начальнику о таком не доложишь. Ты изменился, Арни. Стал суровее и жестче. Как будто постарел лет на двадцать.
Арни засмеялся и с облегчением отметил, что смех получился весьма искренний.
– Мистер Джанкинс, у вас не все дома.
Джанкинс смеяться не стал.
– Ага. Знаю. Мне самому все происходящее кажется безумием. За десять лет службы я с таким не сталкивался. В прошлый раз я мог до тебя достучаться, Арни. Ты был… не знаю, несчастным? Потерянным? Словно хотел вырваться из чьей-то хватки. А теперь этого нет. Я как будто разговариваю с другим человеком. И не самым приятным.
– Больше нам не о чем говорить, – оборвал его Арни и пошел к кабинету Уилла.
– Я хочу докопаться до правды! – крикнул Джанкинс ему вслед. – И я непременно докопаюсь! Ты уж мне поверь.
– Сделайте доброе дело, не приходите больше сюда, – сказал Арни. – Вы спятили.
Он вошел в кабинет, закрыл за собой дверь и заметил, что руки у него нисколько не дрожат. В душной комнате пахло оливковым маслом, чесноком и сигарами. Не говоря ни слова, он прошел к стеллажу, взял свою карточку табельного учета и выбил на ней время прихода на работу:
– Коп, – сказал Уилл и протяжно рыгнул. Звук был такой, словно включили бензопилу.
– Ага.
– Насчет Реппертона?
– Да. Думает, я причастен.
– Но ты же был в Филадельфии!
Арни покачал головой:
– А ему плевать.
«Выходит, коп-то не дурак, – подумал Уилл. – Чует, что факты не сходятся… Он уже копнул глубже, чем любая ищейка на его месте, да вот только до правды ему пока как до звезды». Уилл вспомнил, как пустая машина ехала по гаражу, точно огромная заводная игрушка. Замок зажигания сам повернулся вокруг оси, двигатель предостерегающе взревел и тут же умолк.
Уилл не осмелился посмотреть Арни в глаза, хотя врать он был мастак.
– Не стоит тебе ехать в Олбани, раз за тобой наблюдают копы.
– Могу и не ехать, мне все равно. Но насчет копов не парься, он единственный, кому есть до меня дело. Остальным плевать. А этому ненормальному неймется раскрыть два убийства, больше его ничего не интересует.
На сей раз их взгляды встретились: серый и отрешенный взгляд Арни и выцветший, тусклый взгляд Уилла – то были глаза бывалого котяры, вывернувшего наизнанку не одну мышь.
– Его интересуешь ты. Отправлю-ка я лучше Джимми.
– А, все же тебе нравится, как он водит машину?
Уилл секунду-две смотрел на Арни, а потом вздохнул.
– Ладно, так и быть. Но если увидишь этого копа – возвращайся, понял? А если он поймает тебя с пакетом, это твой пакет, Каннингем. Ясно?
– Да. Работа на сегодня есть?
– В сорок девятом отсеке – «бьюик» семьдесят седьмого года. Заведи его вручную, проверь соленоид.
