Апшоу попытался ответить, но выдавил лишь сдавленный хрип. Итак, это случилось. Ему часто снились сны об этом дне, и вот он наступил. Особняк в Севикли не спасет, да и любовница, которую он поселил на безопасном расстоянии от дома – в городке Кинг-оф-Пруссия, – тоже. Апшоу все понял по гладким лицам этих копов в недорогих готовых костюмах «Андерсон Литтл». Что хуже всего, один из копов был федерал – из Бюро по контролю за оборотом алкоголя, табака, оружия и взрывчатых веществ. Он продемонстрировал и второе удостоверение, из которого следовало, что он – член оперативной группы Управления по борьбе с наркотиками.
– У нас есть информация, что все документы и бумаги вы храните дома, у вас домашний офис, – сказал этот самый федерал. Ему было – сколько? Двадцать шесть лет? Тридцать? Приходилось ли этому юноше волноваться за троих детей и жену, которая любит дорогие тряпки и камешки? Билл Апшоу подумал, что нет. От подобных мыслей морщины появляются сами собой, а лицо у копа было гладкое, как яичко. Такое гладкое лицо бывает лишь у людей, думающих о высоком – законе и порядке, добре и зле…
Он открыл рот, но опять не смог выдавить ни слова.
– Эта информация верна? – терпеливо спросил федерал.
– Да, – прохрипел Билл Апшоу.
– Второй офис находится в Монровилле, по адресу Фрэнкстаун-роуд, 100?
– Да.
– Милый, да кто там? – спросила Эмбер, выходя в переднюю. Она увидела на пороге дома трех мужчин и запахнула халат. Из телевизора по-прежнему доносились мультяшные голоса.
Апшоу с неожиданным облегчением подумал: «Вот и конец».
Мальчик, вышедший посмотреть, кто это явился к ним в гости воскресным утром, вдруг разревелся и убежал в гостиную, где по четвертому каналу шли «Супердрузья».
Когда Руди Джанкинсу доложили, что Апшоу готов, а все необходимые документы из обоих офисов – в Севикли и Монровилле – изъяты, детектив взял с собой полдюжины копов и устроил то, что в прошлом называли облавой. Даже в праздники гараж не пустовал (хотя по сравнению с летними выходными деньками здесь, можно сказать, было безлюдно), и когда он поднес к губам громкоговоритель и сказал первые слова, на его голос испуганно вскинули головы человек двадцать. Да, теперь им будет о чем посплетничать за праздничным столом.
– Полиция штата Пенсильвания! – вещал Джанкинс. Слова эхом отдавались в стенах гаража. Глаза детектива тут же метнулись к красно-белому «плимуту», мирно стоявшему в двадцатом отсеке. За свою карьеру он осмотрел немало орудий убийства – иногда на месте преступления, но чаще их приносили в коробке с уликами, – однако от одного взгляда на эту машину ему стало не по себе.
Джитни, сотрудник налоговой, специально приглашенная звезда, хмурился и ждал развития событий. «Никто из вас не знает, зачем это все, – подумал Джанкинс. – Никто». Он снова поднес к губам громкоговоритель:
– Просим всех покинуть помещение! Повторяю, просим всех покинуть помещение. Можно на машине, если ваши автомобили на ходу, если же нет – пожалуйста, как можно скорее собирайтесь и уходите! Покиньте помещение!
Громкоговоритель щелкнул, выключаясь.
Джанкинс посмотрел на застекленный кабинет и увидел, что Дарнелл разговаривает по телефону. Изо рта у него торчала сигара. Джимми Сайкс стоял возле автомата с напитками, на лице – искреннее недоумение. Совсем как у сына Билла Апшоу за секунду до того, как он разревелся.
– Вы поняли ваши права?
Арестом руководил Рик Мерсер. Гараж за его спиной полностью опустел, только четыре копа в штатском заполняли необходимые бумаги на капотах машин, опечатанных после закрытия автомастерской.
– Ага, – спокойно ответил Уилл. Лицо его было невозмутимо, только голос стал еще более сиплым, а грудь под белой рубашкой часто вздымалась. В руке он стискивал ингалятор.
– Вам есть что сказать представителям закона? – спросил Мерсер.
– Только в присутствии моего адвоката.
– С адвокатом вы встретитесь уже в Гаррисберге, – сказал Джанкинс.
Уилл бросил на него презрительный взгляд и промолчал. Снаружи полицейские в форме опечатывали все двери и окна – кроме одной калитки рядом с воротами. До окончания следствия все приходящие и уходящие будут пользоваться только этой калиткой.
– Безумие какое-то, – наконец пробормотал Уилл Дарнелл.
– Дальше – хуже, – с улыбкой ответил Рик Мерсер. – Тебя ждет до-олгий срок, Уилл. Если повезет, когда-нибудь станешь начальником тюремного автопарка.
– А я тебя знаю. – Уилл прищурился. – Твоя фамилия Мерсер. Мы с твоим отцом были хорошо знакомы. Такого грязного копа округ Вашингтон еще не знал.
Краска сошла с лица Рика Мерсера. Он замахнулся…
– Угомонись, Рик, – остановил его Джанкинс.
– Да вы не стесняйтесь, ребята, – сказал Дарнелл. – Шутите, глумитесь. Через две недели я сюда вернусь, а если вы думаете иначе, значит, вы еще глупее, чем кажетесь.
Он окинул их взглядом – умным, язвительным и… затравленным, – а потом резко поднес ко рту ингалятор и вдохнул лекарство.
– Уберите отсюда этот мешок с дерьмом, – приказал Мер-сер. Лицо у него все еще было белое.
