Отношения понятных друг другу людей скоро объединили их. Сергей простил и не замечал обкусанные ногти. Ночами их разделяли восемнадцать непреодолимых для него ступеней винтовой лестницы. Бедная неприглядная Тамми, без шансов на Сергея. Поехали высоко в горы, она обещала роскошный вид, кровавый закат. Темнело в рощах канарской сосны. Выше дорогу обступили кактусы, редко цвели их карминные звезды. Солнце падало к горизонту, меняя цвет моря на темный. Оно коснулось грани воды и неба и на западе разлился красный закат. Через минуту стемнело. Сергей сжал ее руку у плеча. Она высвободилась.
– Поедем в Колониаль – клуб. – Пошла к машине.
Клуб оказался обширным помещичьим домом в колониальном стиле. Пропахшие сигарами комнаты, кружева и шпаги, костюмы и мулеты тореадоров, винные погреба. Не музей, покинутое жилье. В рамках бело-коричневые фотографии дам в кринолинах и усатых грандов. Тоска по неге и блаженству невозвратных дней. Тамми подарила старый пояс тореро. Тонко, созвучно настроению. Оставила Сергей в кресле на галерее, и уходя таинственно указала оконце в стене. Он выждал и заглянул. В полутемной спальне сидели на кровати полуодетые Зигрид и Ирмгард, между ними юноша в черных плавках, прекрасный торс. Небольшого роста южный красавец. Он говорил, обращаясь к женщинам и легко касаясь их колен, плеч, грудей. Наконец Зигрид положила ладонь на его тугие спереди плавки. Потом подержалась Ирмгард, потом обе вместе. Вскоре ушли. – Курортный сеанс сексуального раскрепощения, – изумился Сергей. Темный бизнес Тамми. Противно, будто лягушку раздавил. Лицо Сергея не предвещало тихого вечера.
– Без московской агрессии, дорогой, – появилась Тамми. – Пока ты на острове, наблюдай свою психику.
Пока на острове, наблюдай.
Страх неживого
Сергей бродит в сумерках. Любовным напитком пахнут безвестные цветы, знакомые кусты, казалось, тихо светятся. Банановая плантация – черный провал. Ее отделяет от тропы брусчатая стена, как если бы каменная мостовая встала из земли. Две высокие тени на брусчатой стене.
– Меня зовут Ран, ее – Рун.
– Ты победил Клоуна, сказала Рун.
…В пионерском лагере на Каме ему было двенадцать лет. В пустом зале возле сцены висела примитивная картина маслом, клоун в полный рост. Говорили, ее сработал вернувшийся с войны цирковой актер, и вскоре умер. Сереже казалось, где бы он ни встал в зале, куда бы ни двинулся – Клоун наблюдает, смотрит в глаза. Он бежал не оглядываясь, не мог и при солнечном свете пройти через зал. Клоун приходил в его ночи, Сережа решился. Все спали. В комнате пионервожатых светилась лампа, играла радиола. В зале стояла тьма. Сергей на ощупь нашел картину и тронул шершавый холодный холст.
Никто в мире не знает о Клоуне. – После виски не пей пиво, тоскливо подумал Сергей.
– Тогда ты победил страх неживого. Не бойся и нас.
Он жестоко испугался. Никто не говорил, не шептал в тишине. Слова, но не голос, звучали в нем самом.
– Мы властны в сознании и времени. Подойди и смотри.
Он увидел будто на плоском экране холмы в голубоватых канарских соснах и, невозможно ошибиться, снежную вершину Тейде. (Тейде – спящий вулкан острова Тенерифе высотой почти четыре километра, высшая точка Испании). Тропинкой к морю хрупкий человек погонял осла, другой нес поклажу на голове.
– Последние из племени гуанчей, наши отдаленные и выродившиеся потомки. Сегодня и их нет. Было тихо и голос по-прежнему звучал в нем самом.
Сергей увидел очертания знакомой бухты, парусник. Матросы катят вверх по сходням бочки. – Запасают пресную воду – подумал он из иного, обыденного сознания. Это гавань Пуерто Санта Крус, Сергей иногда купался в бухте.
– Колумб, диктовал Ран. Горбоносый человек в камзоле прошел по палубе. – Мы рассказали ему: между Европой и «Индией» есть земля. Иначе бы он не решился.
Сергей почувствовал, что – то сгущается внутри сознания, я ли это? И хотел бежать от зловещей стены, его не удерживали. Он болезненно покорился происходящему.
– Я расскажу о вас всему миру!
– Тебе не поверят – ответила Рун. – В шестнадцатом веке, считая вашей мерой времени, мы видели здесь женщину из Сарагосы. Мы ошиблись, ее ум был темен. Испанка увидела в нас прародителей – Адама и Еву. Вернувшись в Сарагосу, она рассказывала о явлении Адама и Евы. Её объявили сумасшедшей. Любой мужчина мог придти и удовлетворить с ней самые низменные, темные желания. За это он выслушивал историю об Адаме и Еве. Она не отреклась от видений Тенерифе и сгорела в костре. Сжигают ли сейчас белых людей?
– Мы сделали бомбы и сжигаем себя сами. Ваш народ исчез?
– Большие люди жили в раю – начал Ран. – Первыми заболели обезьяны. Они вошли из лесов в деревни умерли. Обезьяны заразили людей. Болезнь передавалась любовью мужчин и женщин. Рождались больные дети.
СПИД – понял Сергей.
