Доктор, осмотрел больную, померил ей температуру, заглянул в рот, потрогал хвост, и долго думал, прежде чем вынести окончательный вердикт:
— Тропическая лихорадка.
— Доктор, это серьезно? — с тревогой спросила Крокки.
— Все было бы не так плохо, если бы у нее не пропал яд.
— О, это не страшно, правда, ей нечем будет плеваться, но мы-то без яда живем всю жизнь и ничего, — с облегчением сказал Дилли.
— Вот именно, это и есть самое страшное. Вы крокодилы — и вам яд не нужен, а кобре он просто необходим, без него она не сможет переваривать пищу, он у нее как слюна. Если в ближайшее время не раздобыть яду — она умрет с голоду, — печально сообщил доктор.
— Что же делать? — Всхлипнула Крокки.
— Немедленно доставать яд, такой же, как у нее самой, чтобы хотя бы во время болезни она пользовалась чужим, свой появится у нее после выздоровления.
— Я знаю, где раздобыть яд! — Радостно взвизгнула Крокки. — У тетки Магды.
— А, у этой жадобы. Бесполезно, у нее снега зимой не выпросишь! — безнадежно махнул лапой Дилли.
— Это наш единственный шанс, тем более, что тетка Магда — кровная Ядвигина родственница, должна же она помочь племяннице.
Дети устремились к южной окраине Копытолапинска. Там жила старая кобра. Узкое отверстие ее норы было почти незаметно среди камней. Стучаться пришлось очень долго, но на поверхности не появлялся никто.
— Наверное, она с глушью, — предположила Крокки.
— А может она настолько древняя, что не может самостоятельно выползти и надо пошевелить ее прутиком? — прокричал Дилли в самое отверстие.
Тут же послышалось шипение, и показалась бледная плоская голова.
— Здравствуйте, тетушка Магда, мы к вам в гости, — быстро затараторила Крокки.
— Как это в гости? Зачем в гости? Сейчас как кусну, чтобы не беспокоили!
— Тетя Магда, мы к вам по делу, — строго сказал Дилли.
— Какие дела в такую рань, — и кобра зевнула во весь свой ядовитый рот.
— Ваша племянница Ядвига сильно заболела, — попыталась было объяснить ей Крокки.
— Ну так это ее дело — хочет болеет, хочет нет, — равнодушно ответила старушка.
— Ей срочно нужен яд, иначе она умрет! — Умоляюще произнесла девочка.
— А я-то здесь при чем? — И кобра начала разворачиваться, чтобы ползти обратно в нору.
Дилли преградил ей путь.
— Как Вам не стыдно, уважаемая, Вы же ей родня, неужели нельзя одолжить ей хоть немножечко своего яда?
— Ничего никому я не должна. Я уже старая, яда у меня мало, да и нужен он мне самой.
— Вот ведь змеюка подколодная! — С ненавистью сказала Крокки.
— Да змеюка, и горжусь этим, а вам, если будете мне надоедать, плюну прямо в глаза — и вы ослепнете.
— Плюньте, плюньте, только не в глаза, а в банку, — умоляюще проговорила девочка.
— Ха-ха, тоже мне нашли дурочку, да вы знаете, что мой яд на вес золота?
— Сколько Вы хотите за него? — Сказал Дилли и решительно сунул лапу в карман.
Кобра растерялась, закатила глаза и, поразмыслив некоторое время, произнесла:
— 500 звериков.
— Столько у нас нет, — упавшим голосом сообщил Дилли. Змея опять сделала попытку уползти в нору.
— У нас только 250.
Кобра задумалась.
— Да вы просто маленькие грабители. Давайте банку.
Счастливые дети осторожно несли назад желто-зеленую жидкость. А Ядвиге, между тем, стало еще хуже. Она лежала на кровати, как тоненькая ниточка. Доктор находился при ней неотлучно. Он взял у крокодильчиков змеиный яд и по каплям влил его кобре под язык, затем дал выпить немного молока. Долгих две недели пришлось выхаживать Ядвигу, пока та не стала ползать, зато какой это был праздник. А, между тем, деньги были истрачены и полет к тетушке Кикуре откладывался.
— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Дилли.
— Придумает, — не сомневалась Крокки.
Идеи посещали Дилли почти так же часто, как и главу крокодильского дома, недаром он был на него так похож. В один прекрасный день он напомнил тетушке Гэле о ее недавнем позоре и о том, что наступила пора мести, а заодно он решил и разбогатеть.
— Копытолапинск ждет грандиозное зрелище. Мы устроим здесь испанскую корриду, но по-крокодильски, — делился он планами с сестрой. — Знаешь, что это такое — когда на арену выпускают быка, свирепого, как голодный крокодил, огромного, как слон, с налитыми кровью глазами, как у мыши-альбиноса.
— Это когда тореро машет красной тряпкой у быка перед носом, а тот бросается и бодает его рогами?
— Все правильно, — подтвердил Дилли.
— Но где же мы возьмем быка?
— Зачем нам бык, если тетушка Гэла пребывает в наихудшем из всех своих настроений после последнего происшествия на реке. Разъяренные быки по сравнению с ней — грудные младенцы, а ее и злить не нужно.
— Но кто же будет тореро, вряд ли найдутся смельчаки, которые добровольно согласятся.
— А мы и не будем спрашивать их согласия, это будут те браконьеры с реки, заодно дадим возможность тетушке поквитаться с ними.
— Здорово, — одобрила Крокки. — Но сначала их нужно поймать.
— Лучшая приманка — это молоденькая крокодилица, — осторожно намекнул Дилли.
— Ты меня имеешь ввиду?
