— Хи-хи, тебе необходимо лечить нервы, — ехидно посоветовала ему Кикура, прекрасно зная, как не нравится ему новое прозвище. — Еще никто не появился, а ты уже в панике. Кто кого сожрет — еще вопрос. И потом, если вести себя уверенно, никто не тронет, даже собака на цепи. — И все три головы синхронно клацнули зубами.
— Собака на цепи, может и не тронет, а вот драконша на цепи покусает обязательно, а если и не покусает, то наговорит гадостей, — обиженно ответил ей археоптерикс, но впредь держался в тени ее большой спины.
Тем временем компания подошла к краю огромной воронки, которая образовалась как будто от взрыва, в глубине ее копошилось множество ужиков. Они подползали к блюдцам, и пили оттуда белую жидкость, морщась при этом, как будто глотали уксус. Дилли сбежал вниз к одной такой мисочке и немного хлебнул.
— Да это же обычное молоко, непонятно, почему вы так кривитесь, — обратился он к соседям.
— Молоко мы терпеть не можем, — ответил один из них.
— Так зачем же его пить? Ешьте то, что нравится.
Ужики смотрели на крокодильчика, вытаращив глаза.
— А вдруг гастрит, язва, всякие болезни — только молоко полезный и безопасный продукт.
— Ха-ха-ха, — затряслись от смеха все три драконьи головы. — Помню, я была еще совсем девчонкой (17 миллионов лет всего), как-то я проглотила трех рыцарей вместе с конями и стальными доспехами и никакого гастрита.
Архипушка уставился на нее, как громом пораженный, и дрожащим от негодования голосом произнес:
— Так вы людоедка, мадам!
— А что было делать? Они были такие наглецы и обзывали меня старой летающей коровой. И это в мои-то 17 лет!
— 17 миллионов лет, — поправил ее Дилли.
— Но это не повод, чтобы обижать благородную девушку.
— А как это было, тетушка? — Спросила Крокки.
Кикура стыдливо отвернулась, она уже была не рада, что похвасталась своим луженым желудком.
— Когда на земле развелось слишком много людей, нам драконам совсем житья не стало. Дичи в лесах почти не осталось, а у меня три рта, попробуй прокорми. Так вот, эти рыцари разъезжали по лесу, гремели доспехами, орали и тем распугивали всю добычу. А я тихонечко сидела в засаде на дереве, и как только увидела пожилую лосиху — тут же ее схватила, а им ничего не досталось, поэтому они не придумали ничего лучше, чем оскорблять меня. Рыцари думали, что, съев эту дичь, я буду сыта, но они заблуждались — всего-то по одному на каждую голову. Теперь у меня в организме многолетний запас железа.
Стало тихо. После этого рассказа никому не приходило в голову бояться какого-то там чудовища. Тем не менее, когда солнце совсем скрылось за горизонт, крокодильчики вплотную придвинулись к теплому боку Кикуры. Темнота все увереннее заполняла пространство. Из норок засверкали красные огоньки, которые понемногу двигались, это ужики сползались к краю воронки.
— Сейчас, сейчас, она выползет, — всхлипнул кто-то из них.
— О-О-О, — протяжным воем ответили остальные.
Все ужики тряслись и боялись, но при этом, они расчищали место для выступления чудища. Перед огромной черной норой они развесили крохотные фонарики и убрали все лишнее, как будто готовились к мрачному торжеству.
— У них, наверное, так мало развлечений, что даже к этим ужасам они готовятся не без удовольствия — предположила Крокки.
— Время уже к полуночи, сейчас и мы все узнаем, — ответил ей брат.
Ужики заняли свои места на склонах воронки, и вскоре все услышали тихий свист и равномерные удары, барабаны будто отбивали тяжелую поступь чудища. В кромешной темноте ничего не было видно, маленькие фонарики освещали, если только сами себя. И все сидящие даже не увидели, а почувствовали, как сгустился воздух внутри большой норы. Напряжение росло, барабаны замерли на самой высокой ноте. Теперь дрожали не только ужики, но и наши знакомые, особенно Архипушка.
Неожиданно на приготовленной сцене возникло оно — многошеее и многоголовое. Оно противно копошилось и извивалось. В тусклом свете можно было разглядеть лишь фрагменты кривляющейся твари. Затем она выгнула свои длинные шеи и начала издавать отвратительное клокотание, подобное чавкающей грязи. Зрители вжались в песок.
— Сейчас она будет выбирать себе жертву, — закатил глаза сидящий рядом ужик.
Вдруг Кикура подалась вперед, впиваясь всеми шестью глазами в извивающееся чудище, затем быстро сбежала вниз и хлопнула его по загривку.
— Здорово, Мэги.
Затем драконша повернулась к публике и громко сказала:
— Знаете, кто это? Это моя троюродная кузина Мегера, и у нее самый отвратительный характер во всем семействе, зато голов целых девять.
И Кикура расхохоталась во все три свои зубастые пасти. Разоблаченному чудовищу это здорово не понравилось.
— Не смей ронять мой авторитет, — прошипела она, но драконша продолжала, как будто ничего не слышала:
— А я-то думала, ты давно ушла на пенсию, и вяжешь внукам шапочки. Да не злись ты и не шипи, ишь, разлопушила головы.
— Уйди, не мешай, — клокотала Мегера, пытаясь спасти ситуацию, но Кикура никаких намеков не понимала и продолжала:
— Какой ерундой ты занялась, Мэги, пугаешь младенцев, лучше бы своих нянчила.
