— Вот скажи мне, Лукас, — нерешительно заговорил Николас, — если тот, кто тебе нравится… ну, оказывает тебе знаки внимания, но никак не решается сделать следующий шаг…
Лукас отложил садовые ножницы и внимательно посмотрел на старшего брата. Он в последнее время сам на себя не был похож: Лукас готов был поклясться, что никогда не видел Николаса таким тихим и неуверенным в себе. С тех пор как Джереми стал больше проводить время с Георгом, Николас заскучал и даже перестал шутить, а ведь он был самым болтливым и жизнерадостным из всех.
— Никки… — Лукас выдержал паузу, пытаясь правильно подобрать слова. — Иногда некоторые вещи… Они не такие, какими их видим мы, поэтому тебе лучше напрямую поговорить об этом с Генри.
— Как ты догадался, что я говорю о нём? — удивился Никки.
— Это неважно, — улыбнувшись, покачал головой Лукас. — Важно то, что я не узнаю своего болтливого брата. Поскорее приходи в себя и утомляй всех подряд своими рассказами.
Николас тоже улыбнулся. И столько лучистой искренности было в его взгляде, что Лукасу сразу стало теплей на сердце. Старший брат обнял его, со всей силы прижимая к себе, а затем решительно поднялся с земли, перепугав Персика — любимого щенка Артура.
— Я прямо сейчас пойду и поговорю с ним!
— С кем? — удивлённо спросил Сэмми, смотря вслед убегающему брату.
Он ловко схватил, решившего удрать, Персика и тяжело вздохнул. Артур научился ходить и теперь доводил весь дворец до нервных колик. А ещё будущий король научился требовательно кричать: «Сэмми!» — и все сразу понимали, что маленькому владыке срочно нужен его кролик. Лукас покачал головой и попытался вновь занялся садом, но из гостиной веранды прозвучал как раз тот самый недовольный, но властный детский зов.
А Николас в это время спешил в сиреневый зал, где обедал Генри. Его вело туда сердце — словно магнитом тянуло. Он безумно боялся, но твёрдо решил, что больше убегать не станет. В сиреневом зале Генри был один, слуги стояли за дверью, ожидая приказов господина. Николас решительно вошёл, плотно прикрыв за собой дверь. Конечно же, вампир не был удивлён столь порывистому визиту, поэтому с независимым видом продолжил свою трапезу.
— Князь, извините мне мою дерзость — я прервал ваш обед… Но нам нужно поговорить! — выпалил кролик, слегка запнувшись. Нервно откинув волосы за спину, он теребил край своего балахона, но при этом отважно не отводил взгляда от князя, хотя сейчас это было очень сложно.
— Прежде чем ты что-то скажешь, я предупреждаю: не принимай банальную вежливость за проявление чувств, — ровным и спокойным голосом ответил вампир, отпивая чай из фарфоровой чашки.
— Что?.. — опешил Николас, ему казалось, что кто-то ударил его в грудь.
— Мне чуть меньше лет, чем Ричарду, крольчонок, — усмехнулся Генри, посмотрев кролику прямо в глаза, — и я с первых мгновений понимаю, когда кто-то влюблён в меня.
Николас еле стоял на ногах, глаза вампира были такими холодными и надменными, что хотелось расплакаться и убежать, но он оставался на месте, пойманный этим взглядом, словно зверь в капкан. Генри вновь отпил чай, а затем невозмутимо сказал:
— Через три дня во дворец прибудет делегация оборотней для заключения перемирия. Я, как и близкие родственники короля с высоким титулом, не могу не присутствовать на этой встрече. Как только она закончится, я сразу же отправлюсь домой, поэтому мы с тобой вряд ли ещё встретимся, так что вот тебе мой совет: поскорее забудь меня.
— Вам нравится Джереми… — догадался крольчонок, сглатывая горький ком в горле.
— Именно, — не стал юлить вампир.
— А чем я хуже него? — Как же ему не хотелось унижаться, но влюблённое сердце сделает кого угодно жалким глупцом. Попроси его вампир, он бы даже на коленях стал умолять Генри, чтобы тот полюбил его…
— Ты правда хочешь знать? — безжалостно произнёс вампир.
Никки будто получил хлёсткую пощёчину. Этим вопросом Генри ясно дал понять, что разговор окончен. Он поднялся со своего места, а затем неспешно вышел из обеденного зала. Николас ещё долго стоял, глотая слёзы, пока Сэмми и маленький Артур, отыскав его, не обняли и не отвели в его комнату.
***
Оливер вернулся с фронта на следующий день, после этого ужасного в жизни Николаса события. Война с людьми подходила к концу. Оливер всё-таки был принцем и будущим королём, поэтому обязательно должен был присутствовать на церемонии заключения договора. Луи встречал любимого со слезами счастья на глазах, а Артур пробирался к отцу, так и не отпуская руки Сэмми. Все были веселы и радостны, и Николас не хотел портить атмосферу своим больным и печальным видом, поэтому, после краткого приветствия родственника, вернувшегося с войны живым и невредимым, он весь день провёл в саду. Никки читал в небольшой беседке, обложив себя подушками и укутавшись в тёплый плед. Он не спал всю ночь, поэтому под его глазами залегли тени, а сам взгляд потух. Глен весь вечер хлопотал вокруг сына, пытаясь разузнать, что с ним произошло, но тот лишь сказал, что, видимо, простудился.
