– Все умеют, а ты нет. Такого не бывает. Давай попробуем, повторяй за мной: «Мой синеглазый, где ты ночуешь?»
Но Настя и не собиралась повторять.
Шура махнула рукой.
– Ну и молчи дальше.
Полная луна повисла в ту ночь на небе. Путь освещала хорошо. От ночной прохлады слегка зябли пальцы.
– К утру придём, – говорила Настя.
– Да уж… К утру…
Путешественниц первым заметил Глеб.
– Вон, смотри, Егор! Идут клуши… Можно было и не ехать за ними.
– Можно было, – согласился Егор. – А я ведь тебя с собой не звал.
Кажется, Шурочка никогда так не радовалась мужу.
Она обняла его, прильнула к нему, тот засмущался:
– И чего ты, как к родному, прилипла?
Настя свои чувства показать не могла.
Егор сначала смотрел на неё укоризненно, потом сменил гнев на милость, улыбнулся.
Женщине показалось, что сразу ей обрадовалась только Зорька.
Шурочка наобнимала мужа вдоволь и запричитала:
– Деньги потратили, а руки пусты. Всё осталось в автобусе. Жалко как… До слёз…
– Принёс ваши вещи водитель, – успокоил Шурочку Егор. – Всё на месте.
– Ой, как же замечательно! – обрадовалась Шурочка. – А я уже надумала себе всякого. Какой водитель попался добрый. Правда он Иру… Чуть не убил он Иру. Бросил нас на улице.
– А нечего технику ломать, – возмутился Глеб. – Кто чинить потом будет? Вы своими побрякушками никому не нужными?
– А отчего это они не нужны? – завелась Шурочка. – Я на эти побрякушки заработала своим трудом. Имею право купить их себе для радости!
– Имеешь, конечно, право! Только вот человек и животное должны тебя встречать в ночи.
До самого дома Шурочка и Глеб ругались.
Егор остановился, они спустились с повозки, пошли домой.
Настя взяла Егора за руку. Он прошептал вдруг:
– Ну хоть поцелуй, что ли!
– Не-а, – ответила Настя. – Дома. А то начнётся опять что-нибудь.
Дома Егор обнял Настю и сказал ей:
– Знаешь, я ведь догадался, что ты не просто так выбежала из автобуса. Неужели Тамару встретила?
– Её, – кивнула Настя. – Не ошиблась я…
– Ох, горе ты моё несчастное, – вздохнул Егор. – Растерялись твои дети, а собраться не могут. И куда же она пошла?
– Не знаю, – Настя всхлипывала. – Автобус остановился, я выбежала, но было уже слишком поздно. Улиц много. Я не знаю, как её найти.
– Если увидела однажды, встретишь и во второй раз. А теперь давай поспим немного. До первых петухов хотя бы. А то я утомился что-то…
Настя приготовила постель. Положила голову на грудь Егору.
Как хорошо было ей теперь! Счастье своими ласковыми руками обнимало влюблённых.
– Настя, – прошептал Егор, – как хорошо, что Зорька тогда нашла тебя. Я ей копыта готов целовать. Ведь о счастье таком и не мечтал последние годы. А оно мне попалось на пути, а теперь дышит мне в грудь.
Настя уже засыпала. А Егор всё говорил, как ему повезло с любимой женщиной.
Утром к Егору нагрянули гости – проверка документов из города.
– Так-так, Ирина Михайловна Ермакова… Бывший работник стекольного завода. На данный момент в отделе кадров числится умершей. Как так?
– Однофамилица, – заступился за Настю Егор.
– Хм… Запишем. И то правда. Вот ещё одна Ермакова. И в восьмом цехе такая есть. А вот вас, Шмаков Егор Михайлович, я вынужден допросить построже. На вас потребовала обратить особое внимание одна из односельчанок. Товарищ Ольга Георгиевна говорит, что вы нарушаете нормы поведения и открыто целуетесь со своей сестрой. Поясните, как это понимать?
– Целуюсь, – кивнул Егор. – В лоб сестру целую. Или это воспрещается? Где написано, что так нельзя. Вы мне принесите, покажите, я ознакомлюсь и распишусь.
Проверяющий кивнул.
– Так и запишем! Нормы поведения приготовим, и вы уж тогда потрудитесь расписаться.
Вечером к Егору заглянула Ольга. Опять принесла пирожки. Мило улыбалась Насте.
Угощала пирожками.
Потом попросила Егора отойти с ней в сторону и сказала:
– Что же вы, Егор Михайлович, всех обвели вокруг пальца. Помните, может быть, я в город ездила. Так сестра вам передавала какой-то свёрток. Так вот она другая совсем. Нынешняя ваша сестра непохожа на ту, что приходила на вокзал.
Егор сначала испугался. Потом с невозмутимым видом произнёс:
– Так у меня две сестры, Оленька! К вам подходила одна, а со мной нынче живёт другая. Вот это у вас и вызвало сомнения.
Ольга задумалась, потом произнесла:
– Да нет же… Ту звали Ириной Михайловной. И эту так зовут.
– Ольга Георгиевна! Ну право, как вы могли запомнить столь незначительное событие пятилетней давности, – продолжал оправдывать себя Егор.
– Да вот так и запомнила, и намерена докопаться до правды. Ежели вы обманом хотите всех извести, то знайте, я пойду до конца.
– Идите, Ольга Георгиевна, только смотрите под ноги.
– Благодарю вас, Егор Михайлович, – соседка говорила уже язвительно.
Взяла корзину с пирожками и вышла.
После долгих раздумий Егор всё-таки решил, что пора переезжать.
Увольнение председатель подписывал нехотя.
– Мы только ветеринаром обзавелись, а тут такое… Что теперь делать нам? Может, останетесь? Ну везде же хорошо, где нас нет, – упрашивал он Егора.
– Мне племянника нужно лечить. Родители его померли, а он онемел. Вот по врачам хочу его прокатить. Может, есть умельцы на нашей земле.
