– Конечно, Иван Абрамович ничего лучшего не придумает. Ну что ж… Пойди поешь маленько. И ждём.
– Чего ждём? – дрожащим голосом поинтересовалась Тамара.
– Не чего, а кого! Ивана Абрамовича ждём. Да ты не дрожи так! Иди поешь.
Тамара долго ковыряла ложкой в тарелке. Есть побоялась.
Женщина крутилась перед зеркалом, перемерила штук 10 платьев. И ворчала всё время:
– Всё не то, всё не так! Как я это раньше носила?
Воспользовавшись занятостью хозяйки квартиры, Тамара тихо прошла к входной двери. Осторожно дёрнула за ручку. Дверь оказалась закрытой.
Услышав шорох в коридоре, женщина оказалась рядом в одно мгновение.
– Куда ты собралась? Не нужно убегать. Тебе нужно дождаться Ивана Абрамовича.
После этих слов дверь открылась. Уже с порога вчерашний старичок сказал:
– Сонечка, этот твой телефон ни черта не звонил! Мне пришлось Ивана вызволять прямо с работы. Он недоволен слегка. Вот вместо себя прислал помощника. Герман Иосифович взглянет на девочку.
Тамара стояла за женщиной.
Она не понимала, о чём речь. Подкупало только то, что глаза её ночного знакомого светились добром.
Но Тамара всё равно чувствовала какое-то напряжение.
Герман Иосифович (очень молодой парень с высокими бровями и невероятно белым лицом) уставился на Тамару. Она отвернулась. Он подошёл ближе, положил свои руки на её плечи. Повернул в одну сторону, потом в другую и сказал:
– Хм… Боюсь, не подойдёт.
Женщина резко оттолкнула Германа от Тамары, встала опять перед ней и произнесла:
– Знаете ли, как вас там… Герман Иосифович, кажется… Так вот. Вы, наверное, не догадываетесь, кто перед вами! Это очень печально. Девочку я вам не отдам. Идите уже. Но передайте Ивану Абрамовичу, что Софья Фёдоровна ни разу не ошиблась за все годы! Ни разу! Так и передайте. Он вас за это вовсе не похвалит. Прощайте!
Женщина стала выталкивать гостя из квартиры.
Ночной знакомый встал в дверях и закричал:
– Соня! Уймись, родная! Он же даже ничего не сказал! Он просто высказался. Не подойдёт, может быть, её платье или волосы. Это всё поправимо, правда ведь, Герман Иосифович.
Но парень сделал недовольное лицо, и его брови уползли на середину лба.
Тамара уже довольно заинтересованно смотрела на происходящее.
– Я ни капли не передумаю! – Герман даже топнул ногой. – И если Иван Абрамович позволит себе усомниться в моём вкусе, то больше я с ним работать не буду. Вы можете говорить о её волосах, губах, коротких пальцах. Она не под-хо-дит. В конце концов…
Герман даже взвизгнул и ещё раз топнул ногой.
– В конце концов, это моя пьеса! Я написал её и имею полное право выбрать сам. Сам!
Он оттолкнул старичка, да так резво, что у того выпала из руки трость, и выбежал из квартиры.
Сонечку трясло.
– О, мои бедные уши! – причитала она. – Что это я тут сейчас услышала? Божечки, неужели это был сон? Вот этот вполне себе хамоватый помощник позволил сказать мне против. Ронечка, ты это слышал? Ты это слышал? Немедленно собирайся! Я хочу решить это недоразумение раз и навсегда!
Софья Фёдоровна повернулась к Тамаре, взяла её руку в свою, долго рассматривала пальцы.
– Да, он прав только в этом. Пальцы коротковаты. Но, Роня! Она же будет расти!
– Сонечка, поступай как знаешь. Но ты, мне кажется, слишком накручиваешь свою значимость!
Четыре года назад ты ушла из театра. Спор ваш так и не удалось решить. Твоё счастье, что сейчас Иван Абрамович у руля. Но ты должна быть сдержаннее, Соня!
Женщина так зло посмотрела на старичка, что тот попятился назад, выставил вперёд ладони и произнёс:
– Всё, всё, всё! Не смею спорить и что-то ещё высказывать. Решим всё на месте.
Соня ехидно улыбнулась.
– Девочка, жди меня здесь! Я приведу себя в порядок, и мы восстановим справедливость!
Когда Софья Фёдоровна скрылась в комнате, старичок подошёл к Тамаре близко и прошептал:
– Актрисы такие чудные почти всегда, у неё так всю жизнь: вспыльчивая, нетерпеливая, очень скандальная, но добивается своего. Сонечка посещает только одну репетицию перед премьерой. Остальное время она учит роль. И делает всё блестяще!
Нам просто нужна очень простая деревенская девочка, что-то между ребёнком и подростком. Я тебя вчера увидел и решил, что ты подходишь невероятно! Но вот тут оказалось, что рост не тот. Считаю, что это вовсе не беда. Там не было таких ограничений.
Понимаешь, если тебя утвердят на роль, Соня получит компенсацию. Таковы у нас в театре правила. Вот она и спорила. Ей нужна эта компенсация. Наш сын… Наш дорогой мальчик очень болен. Он стал жертвой нападения. Случайного нападения. С нас постоянно требуют деньги, но при этом к нему не пускают.
Вот уже два месяца мы зарабатываем как можем. Соня вынуждена была вернуться в театр. Там ей помогают, поскольку она уникальная актриса. И вот теперь нам нужно обязательно тебя туда внедрить. Месяц подходит к концу… Нам уже нечем платить.
Я с болью вспоминаю свою кожаную галантерею. Может быть, помнишь? На Покровском бульваре стояло круглое здание.
Тамара помотала головой.
