Председатель тяжело вздыхал.
До города добрались быстро.
Сенька смотрел во все глаза на проезжающие машины, радовался новой обстановке.
На окраине города неподалёку от автовокзала сняли небольшой домик с коровником.
В этом коровнике разместили Зорьку.
Настя беспокоилась, лошадь ничего не ела, а через два дня сделала последний вздох.
Егор несколько дней не мог даже слова сказать. Плакал всё время.
Настя его успокаивала, но всё было тщетно.
– Вся моя жизнь с ней связана, – сетовал Егор.
Похоронили лошадь за кладбищем. Поставили крест. Егор каждый день носил на могилку сено и зерно. Потом стал ходить реже, успокоился со временем.
Настя поступила учиться на фельдшера. Захотелось ей переквалифицироваться с животных на людей.
Город пугал. Бывало, Насте чудился Пётр Александрович, и тогда она теряла дар речи.
Как-то возвращаясь с практики, увидела неподалёку от своего дома девушку. Та держалась за живот и стонала.
Настя подошла к ней и поинтересовалась:
– Что с вами? Помощь нужна?
Девушка посмотрела на Настю, что-то бормотала и постоянно вскрикивала от боли.
Настя взяла её под руки и повела к себе.
Егор помог уложить девушку на кровать.
Она тотчас уснула.
– Что-то нехорошее произошло, – прошептала Настя. – Кажется, она родила недавно.
Егор беспокоился о найденной девушке больше Насти, он даже уснуть не смог. Через каждые пять минут вскакивал и подходил к ней. Клал руку на лоб, проверял, нет ли жара.
Жара не было. Она бредила.
Девушка была одета в бесформенное длинное платье. А ещё от неё шёл неприятный запах табака и чего-то хмельного.
– Чего ты никак не угомонишься? – ворчала на Егора Настя, а сама радовалась, что и её мужчине случайный человек с улицы небезразличен.
Кое-как дождались утра.
Настя ещё раз осмотрела девушку и приняла решение везти её в больницу.
Егор поддержал.
С трудом Насте удалось устроить её туда, где проходила практику.
– Родственницу приму, – говорил дежурный врач, – так что пиши, кем она тебе является.
Настя записала найденную сестрой, а вот с именем возникли проблемы, пришлось придумать на ходу. Стала найденная Марией.
– Тут надобно и милицию привлекать, – задумчиво сказал врач Насте. – Ребёнка надобно найти.
Девушка тем временем проснулась и уставилась на врача.
– Ну что, очнулась, милая? – спросил доктор. – Мы вот только решали, что нужно бы власть подсоединять. Что произошло? Вот Ирина Михайловна не побоялась вас притащить сначала домой, потом сюда. Вроде как жизнь спасла.
– Ты, что ли, Ирина Михайловна? – девушка приподнялась на локтях и уставилась на Настю.
– Я, – кивнула та и даже как-то опешила.
– Так вот, тётя, спасать меня я не просила. Подумаешь, повыла немного в темноте. А ты потащила меня домой. Осмотр окончен, господа. Мне нужно по своим делам. Премного благодарна за сочувствие.
– Во дела-а-а-а, – пропел врач и пожал плечами.
Девушка поднялась с койки, направилась к двери, но тут же метнулась к стене и сползла по ней на пол.
Настя подбежала к ней и стала возмущаться:
– Безответственность! Полное непонимание! Вы больны, вам нужна помощь.
Девушка попыталась улыбнуться, но рот скривился в нестерпимой боли.
Настя обернулась и попросила доктора ей помочь.
Они вдвоём вернули девушку на место.
– Игры окончены, – строго сказал врач, порылся в тумбочке, вытащил оттуда верёвки и привязал больную к койке.
Она не сопротивлялась.
– Мне и впрямь больно… – прошептала она и потеряла сознание.
Почему-то врач так и не сообщил в милицию о странной пациентке.
На следующий день её развязали, разрешили поесть.
Настя присела на краешек койки и начала с ней разговор:
– Как зовут тебя?
Девушка отвернулась, разговаривать не захотела.
– Дело в том, что ты записана здесь Марией. Если кто-то из родных будет искать, то не найдёт по таким данным.
– Искать? Меня? – девушка усмехнулась. – Я бы посмотрела на этого сердобольного. Хотя… Один человек мог и поискать… Но… Никто меня здесь не знает, искать некому. Так что хоть Кикиморой запишите, мне всё равно.
– Хорошо, – кивнула Настя. – Запишу.
Она с серьёзным лицом стала что-то писать на листе.
– Кикимора. А по отчеству?
Девушка вытаращила глаза.
– Не, ну ты, тётя, странная очень. Кикиморой меня не зовут.
– Записываю с ваших слов, – предупредила Настя.
– Пусть будет Мария, или как там вы написали, – девушка махнула рукой.
– Вам не жалко его? – вкрадчиво спросила Настя.
– Кого?
– Того, кто вышел из вашего тела.
– А-а-а, вон в чём дело, – монотонно произнесла девушка. – Как зашёл, так и вышел. Мне всё равно. Отец о нём позаботится. Он же так хотел. Вот пусть и воспитывает.
– Как глупо, – прошептала Настя. – Ты ведь могла умереть.
– А тебе, тётя, дело какое до этого? Ты каждую неблагополучною с улицы тащишь домой? – девушка язвила и повышала голос.
– Не каждую, – Настя помотала головой. – Я здесь недавно живу. Ты моя первая спасённая. Раньше я спасала только животных.
– О, ветеринарка… – девушка посмеялась. – Лечила свиней, теперь на людей перешла.
– Перешла, – кивнула Настя.
