– Ждите, – кивнул мужик, – у меня пристройка есть. Пока твой на ноги не встанет, можете там поселиться. Я же не изверг какой – на улицу болезных выгонять. Жди, вечером приду.
Настя проводила гостя. Стала собирать свои и Егора вещи. Сенька быстренько собрал свои.
День тянулся долго. Настя дрожала и всё время выглядывала в окно.
Когда увидела уже знакомую утреннюю фигуру, перекрестилась и пошла навстречу.
– Я тут пораньше всё закончил, чтобы вернуться засветло. Давай сумки, ты лучше налегке иди.
Вышли на улицу довольно быстро. Сумерки только начали сгущаться. Дорогу вдруг осветили фары. Настя, Сенька и мужик как раз завернули в переулок.
Беглянка выглянула из-за угла и ахнула.
Перед их домом остановилась машина.
Оттуда выбежали несколько человек. Кто-то из них крикнул:
– Под окна встаньте. Убежать может!
– Ты чего там застряла, – прикрикнул на неё мужик.
Настя подбежала к нему и извинилась.
Шла она быстрее этого мужика. И он, и Сенька еле за ней поспевали.
Только когда вышли за город, Настя остановилась и произнесла:
– Больше не могу.
– А чего ты так гнала? – добродушно произнёс мужик.
Подошёл к Насте, взвалил её на плечо.
Она не сопротивлялась.
Долго мужик возился с калиткой, ворчал:
– О, Катюха навязала проволоки. Сто раз ей говорил, чтобы не крутила её, когда я с работы прихожу. Боится, что кто-то зайдёт. Только вот в её куриную голову никак не лезет, что забор – не помеха ворам, а такой, как у нас, тем более.
Настя почти бежала от калитки к двери дома.
Хозяйка, видимо, уже спала.
– Т-с-с-с, – прошептал мужик. – Тихонечко заходите. Спят, может быть. Будить не будем. Ты мальчонку давай мне, а сама вон туда направо за шкаф иди. Там твой Егор.
Настя поблагодарила и отправилась в указанное место.
Хозяин взял Сеньку за руку и пошёл с ним на улицу.
Настя не боялась, что сына кто-то обидит. Она в эту минуту никого не боялась.
Егор спал на спине.
Рядом с ним на тумбочке ярко горела толстая восковая свеча. Она как будто и не таяла вовсе.
Вдруг Настя услышала шёпот за спиной:
– Мальчонка спит, ложись и ты. Вот тут шкуру тебе брошу. Кровать узкая, вдвоём никак. А завтра переведу вас в пристройку. Там и вместе сможете.
Мужик бросил на пол шкуру медведя, махнул рукой и вышел.
Настя вдруг услышала шёпот из-за шкафа:
– Иди спи, неугомонная! Нашёл я её. Мальчонка у них. Хорошо всё. Выживет Егор. Иди спать.
Настя присела рядом с Егором. Всё боялась соскользнуть с узкой кровати.
Взяла его за руку, он не проснулся.
Держала долго. Плакала и быстро вытирала слёзы.
Вдруг Егор открыл глаза и сказал:
– Настенька… Душа моя. Ты опять пришла ко мне во сне. Сколько же ты будешь так маяться? Неужто похоронили тебя не по правилам. Ты скажи, не молчи!
Настя вдруг произнесла:
– Да ты меня и не хоронил, Егорушка! Я вот живая перед тобой.
– Жи-вая, – прошептал Егор с улыбкой на лице и закрыл глаза.
Настя так и просидела с ним до утра, а свечка и не догорела.
Егор ещё спал, но уже было светло.
Мужик заглянул за шкаф и сказал:
– Свечку-то потуши, чего ей гореть зря.
Настя подула на пламя.
– Хорошая свеча, – похвалился мужик. – Был у меня сосед Марат. Так он из воска и конского жира свечи делал. Вечные как будто. Вот он подарил мне с десяток. Я их вроде и берегу, а вроде и нет. Горят себе…
Спать твой Егор до обеда будет. Ему Катя снотворное даёт. Он ведь кричит от боли. Что-то делать нужно. А у нас тут доктора нет, и баба Луша померла.
Вот она лечила на славу. К ней из города и начальники приезжали, а потом возили коробками тушёнку. Она всем раздавала. А те возили, а она раздавала. После революции мы на этой городской тушёнке так и выжили. А что делать было? Скотину всю забрали, дома разграбили. Мы сначала все жили в конюшне, пока верхи дома распределяли да особо богатых отправляли в другие места.
Две зимы в конюшне. Я печку там кое-какую сложил. Не замёрз никто. А потом нам сказали так:
– Выпускаем одну семью, и она занимает любой дом. Можно и не свой.
Но все как-то к своим избам тянулись. А один старик был (мы его Лешим называли), наш дом занял.
И пошла путаница. Нам тоже нужно было куда-то идти. Занять чей-то чужой дом я не мог.
Решили с Катей в доме Луши поселиться.
Вот тут и остались. Я пристройку сделал года три назад.
Там и печка на зиму уже сложена, и кровати пошире.
Мы туда как-то и не стремимся. Сын приезжает. Ночует там иногда, и обратно в город.
Сегодня приедет, познакомлю.
У Насти от бессонной ночи и долгой болтовни мужика разболелась голова.
Она почти рухнула на шкуру и тут же уснула.
Когда проснулась, увидела, как с кровати на неё смотрит Егор.
Настя вскочила, прильнула губами к его губам, казалось, что нет слаще поцелуя после такой разлуки.
Егор сказал с трудом:
– Нафтенька, как хорошо, что ты прифла!
Слова как будто со свистом вылетали из него. Стыдливо Егор прикрыл беззубый рот.
Настя не стала спрашивать о случившемся. Решила, что если нужно будет, Егор сам расскажет.
Она раздела его и стала осматривать.
Когда к ним подошёл высокий парень в военной форме, Настя вскрикнула.
– Сашунь, – проворчал мужик, – ты чего мне постояльцев пугаешь?
