Сегодня от него пришла весточка о том, что заболела Гуля. Девушка неважно себя чувствует. Ты будешь замещать её завтра и послезавтра. Поэтому сегодня один день, чтобы вникнуть в суть. А дальше дело привычки. Её роль вполне тебе под силу.
Тамара расцвела! Щёки порозовели. Она представила себя в чёрном одеянии пантеры, вспомнила слова песни, что пела Гуля.
Быстро вскочила с кровати и заметалась по комнате.
– Ты чего мечешься? – удивилась Соня.
– Так собираться надобно! Репетиция же! – воскликнула девочка.
– Да обожди! – махнула рукой Соня. – Было бы чему радоваться. Репетиция… Было у меня их за всю жизнь больше ста, но я так не скакала по комнате.
Ух, хитрющая ты, Тамара! Как та лиса. Это и хорошо, и плохо. Хитрить нужно уметь. И показывать это в подходящий момент. Но превращать хитрость в наглость, особенно с теми, кто тебя кормит, больше не нужно.
Я не люблю таких людей. Мы с Роней совершенно бескорыстные и открытые люди. Именно поэтому нам до сих пор удаётся жить в комфортных условиях, несмотря на то что новая власть не любит таких, как мы.
Это искусство, Тамара! И научилась я этому будучи актрисой. Актёр – очень умный человек. Он нигде не пропадёт, если не станет возвышать себя над другими. Возвышение подобно смерти.
Тамара долго ждала часа, когда наконец-то пойдёт на репетицию.
По дороге напевала:
– Похвально! – говорила ей Соня. – Хорошая память всегда похвально!
Каким жестоким разочарованием для девочки было то, что на репетиции ей придётся быть деревом!
– Как же так? – возмущалась Тамара. – А как же роль Гули?
Иван Абрамович смотрел на Тамару с удивлением.
– А это и есть роль Гули. Её самая настоящая роль.
– Я же хотела быть пантерой! – Тамара захныкала, небрежно бросила костюм на пол, отвернулась от Ивана Абрамовича.
Тот был настолько шокирован, что поднял костюм и стал напяливать его на себя.
– До чего пошли люди, – возмущался он. – Подавай им пантеру. Ни рожи, ни опыта, а метит туда, куда не каждому дано. Ну ничего, мне не зазорно побыть деревом.
Когда Соня вошла в зал и увидела Ивана Абрамовича в костюме, засмеялась.
– Иван Абрамович, ну вы, как всегда, бесподобны! Даже если наденете детский чепчик и панталончики, я буду вами восхищаться.
Тамара обиженно поджала губы.
– Надену, – сказал Иван. – Всё сделаю для процветания театра. А свою пигалицу забирай домой. Деньги за неё можешь не возвращать. Я понимаю, Соня, ты становишься старше и стараешься разглядеть только добро в людях. Но ты не стараешься разглядеть зло. А это очень плохо.
– Что произошло? – возмутилась Соня и схватила Тамару за руку.
Девочка упрямо молчала.
За неё ответил Иван Абрамович:
– Ваша, как бы так мягко выразиться, претендентка на роль, не соответствует кодексу актёра. В связи с этим я вынужден стать деревом. И я стану столько раз, сколько нужно. И даже если Гуля будет болеть долго, я никому не отдам эту роль.
Соня схватила Тамару за другую руку и строго посмотрела на неё:
– Что ты натворила? Почему Иван Абрамович так разговаривает со мной?
– Я не хочу быть деревом! – Тамара говорила со слезами на глазах. – Я не хочу! Гуля бросается на всё и на всех, а я нет!
– Так-так-так… – Иван Абрамович с интересом посмотрел на девочку. – Откуда такие познания о нашей лучшей актрисе? Или я чего-то не знаю?
– Она, она! Какая она актриса! Она уборщица из госпиталя душевнобольных!
– Хм-м-м, – усмехнулась Соня. – Если уборщица может так петь, то ей нельзя быть уборщицей. Всё очень хорошо и справедливо. Я удивлена, что вы знакомы. Обычно знакомые люди хоть как-то себя обозначают. У вас же даже искорки не было. И думается мне, что неспроста это.
Давай-ка, Тамарочка, ты сейчас всё нам с Иваном Абрамовичем расскажешь. Зависть, Тамара, может быть разной. Она или толкает вперёд, или тянет назад.
Тебя тянет назад, поэтому ты не станешь актрисой со своим упрямством.
Я начинала в театре с чистки сапог богатым посетителям. Когда я в перерыве между спектаклями спела партию одной актрисы, то услышала из-за кулис аплодисменты самого режиссёра. Он восхитился и попросил повторить. Узнав, что я чищу сапоги, он сказал, что я могу застудить голос и пригласил на подпевки. Так постепенно я вышла в люди. Так что смеяться над тем, как кто-то мыл полы, – не делает тебе чести. Быстро переодевайся в костюм дерева.
Иван Абрамович костюм снял. Помог Тамаре облачиться в него.
После скучной репетиции директор театра подозвал Тамару и Соню, пригласил в свою комнатушку-кабинет.
На маленьком столике стояло блюдо с виноградом, кусочками белоснежного сыра и чего-то угольно-чёрного.
Иван Абрамович протянул Софье Фёдоровне бокал.
Она с радостью взяла и пригубила напиток.
– Ну что, с дебютом! – весело произнёс Иван Абрамович. – А теперь о Гуле…
Тамара уплетала за обе щеки виноград и рассказывала о подземелье.
