От Эгона Винце не укрылась теплая улыбка, возникшая на лице при упоминании молодого хозяина. Элайн гладила березовые столбцы поленницы, избегая смотреть на слугу. Он выпрямился во весь рост, утер испарину со лба и, глядя на вытянутые лошадиные морды, жующие сочную поросль, продекламировал:
Элайн в недоумении медленно повернула голову в сторону Эгона. Неужели все настолько очевидно, влюбленность оставила на ее лице свою несмываемую печать?
– Мне знакомы чувства, которые ты сейчас испытываешь. Жаль, что первая любовь всегда заканчивается разочарованием.
– Какие красивые стихи… Кто была той, что разбила твое сердце?
– О, их было предостаточно.
Глядя на нахмурившуюся ведьму, мужчина рассмеялся.
– Не удивляйся, я же француз. Однако была та, которую я запомнил на всю жизнь. Она была автором этих стихов.
– Как интересно! Расскажи! – попросила девушка, усаживаясь рядом на бревно, подготовленное для распила, подобрав подол платья. Мужчина хохотнул, почесывая плечо.
– Дама твоего возраста ожидает романтичной истории с драматичным концом, но увы, это не из той оперы. Ее звали Луиза Шарли – дочь лионского канатчика, богатая, образованная женщина. Луиза вела открытый и свободный образ жизни, даже будучи замужем, ее дом посещали литераторы, музыканты и художники. Однажды мне даже удалось проникнуть в ее тайный литературный салон, но я был слишком молод, так что шансов никаких. К тому же она слишком растрачивала свой пыл, раздавая любовь направо и налево, и поверь, предметом ее воздыхания был отнюдь не муж. Ее сердце было вечно разбито, но какие же она писала стихи! После того как ее муж разорился, они покинули свой дом, переехав в старое поместье матери, больше я о ней ничего не слышал. Забавно, но некоторым не давала покоя ее слава, один профессор, Мирей Юшон, опубликовал монографию о том, что на самом деле никакой Луизы Лабе́, псевдоним, под которым было известно ее творчество, не существовало. Как же я смеялся тогда.
Эгон прислонил топор к бревну, на котором сидела ведьма, и опустился на землю, положив локти на колени. Только тогда Элайн заметила, что левая рука мужчины была странной, на нее словно натянута толстая перчатка на тон темнее его кожи, будто загар; это было бы вовсе не заметно, если бы не край перчатки, обручем обхватывающий руку выше локтя. Слуга Де Кольберов проследил за взглядом девушки, поднял левую руку и продемонстрировал, что пальцы не сгибаются до конца, не имея возможности образовать полноценный кулак.
– Что с твоей рукой?
– Это протез. Вместо правой ноги тоже. Их отрубили в наказание за сироубийство.
– Разве регенерация есть не у всех вампиров?
– Какой в этом смысл, Мотылек? Де Кольберы заставят меня пройти через это снова. Я научился с этим жить. Мои шрамы – напоминание моих грехов, которые мне не позволено забыть. Это знаю я, это знает Иштван. Еще вопросы?
Эгону было невыносимо видеть в глазах посвященных в его тайну существ жалость. Он бы отдал еще одну руку и ногу, лишь бы они прекратили воспринимать его как сломанного мальчика, из которого он давно превратился в сильного мужчину, умеющего ломать шеи врагов одним движением пальцев.
– Прости, я не хотела проявить неуважение или обидеть тебя своим интересом. Ты поэтому носишь маску?
– Хочешь посмотреть? – с вызовом ответил Эгон, сверля голубыми глазами засмущавшуюся Элайн. Она в самом деле не хотела его обидеть, но любопытство, как всегда, пересиливало тактичность. Несмело кивнув, девушка с замершим сердцем, забывая о необходимости дышать, наблюдала, как Эгон снимает маску. Мужчина закрыл глаза, не решаясь смотреть на искаженный страхом и отвращением лик девушки, но когда поднял веки, увидел, что воображаемых им эмоций не отразилось на ее лице.
По меркам ведьмы, Эгон был приятным молодым вампиром. Длинный прямой нос, ресницы обрамляли осколки льда в глазах, небольшой рот, и лишь спустя мгновение она заметила уродливый шрам под правым глазом. Отсутствующая часть кожи срослась кое-как, демонстрируя розовую плоть. Эгон смотрел, ожидая слов девушки, несколько удивленный ее спокойной реакцией. Ведьма забрала из его рук темную маску, отбросила в сторону и лучезарно улыбнулась.
