— Не беспокойся за свою подругу, служитель Кэаль, — правитель говорил тем же учтивым тоном, что и в тронной зале, будто бы ничего не произошло. — Я позаботился о ней. Кровь сцежена в сосуд, части тела распределены для зелий, и, памятуя об опыте некоторых моих предшественников, я захотел полакомиться кусочком фейской плоти. Мне не понравилось, — Танриэн слегка поморщился, — но сил ощутимо прибавилось.
Пока он говорил, Аргален дёргался и извивался в путах, рискуя вывихнуть себе руку или ногу. Освободиться бы — и он на одном крыле доберётся до Танриэна, убьёт даже без палочки! Палочка. Внезапная мысль оледенила кровь Аргалена: что с Дэльей?
— Сил прибавилось настолько, что я сумел доделать, наконец, замечательный эликсир, — Танриэн ткнул пальцем в одну из баночек на столе. Та была полупустой. — Давно планировал эксперимент — напоить фею… или фея эликсиром, лишить крыла и посмотреть — выживет ли? Эксперимент удался, — в голосе Танриэна прозвучало глубочайшее удовлетворение, и он провёл рукой по своей осанистой бороде. — Но тебе лучше не знать, из чего сделан этот эликсир… Благодарю за выносливость, служитель Кэаль! Ведь силы твоего организма тоже сыграли свою роль.
Аргален молчал, и капли пота, катясь у него по лицу, неприятно щипали глаза и смешивались с горькими слезами. Ирлани больше нет, и он, Аргален, тоже умрёт. Как могла случиться такая несправедливость, за что?! И как могло случиться, что правитель Альбастрии стал черномагом?!
— Я знаю, какой вопрос вертится у тебя на языке, служитель Кэаль, — Танриэн стал задумчиво перебирать склянки на столе, и это занятие не понравилось Аргалену. «Что он задумал?»
— Тебе интересно, кто меня обучил, верно?
Аргален промычал через кляп то, что Танриэн правильно посчитал за согласие и принялся рассказывать:
— Мы с братом родились в один день, но ты видел разницу: он — беспомощный и ничего не понимающий старик, а я — как молодой, пусть внешне мы и одинаково выглядим. Дело в том, что пару лет тому назад ко мне привели чудом пойманного черномага. Это был не человек, а помесь нечисти и человека, чёрный, похожий на ящерицу…
Аргален неистово замычал, и Танриэн усмехнулся:
— Да, именно он напал на вашу Школу. Вместо того, чтобы сразу казнить, я решил сначала побеседовать с ним. Меня давно волновало, что станется с Альбастрией, когда мы с братом умрём — детей у нас нет, и династия, идущая от начала времён, прервётся. Черномаг сказал, что я могу постепенно вернуть себе молодость и продлить жизнь, и я попросил его стать моим учителем. Брат к тому времени уже начал страдать провалами в памяти и сонливостью, и я не хотел, чтобы со мной случилось то же самое. Превратиться в убожество, которое пускает слюни и ходит под себя? Нет, благородный служитель Кэаль, как бы вы не превозносили свою справедливость, не так уж она и справедлива!
Говоря всё это, Танриэн выудил из ряда баночек одну, до краёв заполненную тёмной мерцающей жидкостью. Откупорил баночку, понюхал содержимое и одобрительно кивнул, после чего нашёл на столе сложенную вчетверо тряпицу и вымочил её в той жидкости. Аргален притих и смотрел на это во все глаза, а в голове крутилось только: «Кэаль, помоги, спаси, сохрани…»
— Скажу чистосердечно, на первых порах меня мучили угрызения совести, — тихо продолжал Танриэн. — Я всегда старался быть честным, справедливым, пусть и строгим правителем. Черномаг перевернул весь мой мир, но когда я впервые выпил целый сосуд с человеческой кровью, в которую добавили щепотку магии, моё бессилие и немощь ушли. Ум прояснился. И я сказал черномагу, что желаю обучаться до тех пор, пока не стану самым лучшим его учеником. Он согласился и, разумеется, не пожалел об этом. Благодаря его урокам я стал так искусен в зельях, что иногда превосходил и самого Учителя. Позже я отпустил его на свободу вместе с несколькими хибри, которых мы создали, и впервые в жизни понял, что такое потеря, — Танриэн помолчал, разыскал нож с тонким лезвием и положил рядом с той баночкой и тряпицей. — С тех пор мы только присылали друг другу письма. Вам, крылатым, невдомек, что сторонники Мааль тоже способны привязываться друг к другу. Вы хладнокровно уничтожали и уничтожаете всех, кто не похож на вас и судит по-своему. А справедливость настанет, когда на Благословенных Островах воцарится
«Никогда этому не бывать!» — хотел выкрикнуть Аргален, но даже не будь у него во рту кляпа, из горла вырвался бы лишь жалкий писк.
— Вот такая история, служитель Кэаль, — спокойно закончил Танриэн и с ножом в руке подошёл к Аргалену. Тот снова забился в путах, мысленно умоляя свою покровительницу — добрую силу — прекратить всё это. Сухие пальцы Танриэна ловко вытащили одну ногу фея из верёвок, а затем жгучая боль пронзила её чуть ниже бедра. Кровь хлынула струёй. Аргален дёргался, бился головой о столбик, к которому был привязан, и рыдал, пока обрубок его ноги не обернули мокрой тряпицей, мгновенно остановившей кровь и боль.
