– Точно, помню! – вмешался Гулл. – Призрак уложил тебя всего за двадцать секунд и даже не вспотел.
Кровь бросилась Мэйву в лицо. Он выпрямился во весь свой внушительный, почти семь с половиной футов, рост и так хлопнул ладонями по столу, что посуда слетела на пол.
– Почему бы тебе не попробовать сделать это еще раз, прямо здесь!
Призрак тоже встал, снял салфетку и аккуратно положил ее на стол.
– Я же говорила тебе, что будет вкусно, – сказала Маури, продолжая жевать и не сводя глаз с двух стоящих друг против друга мужчин.
– Ну-ну, друзья мои, – долетел издалека голос. – Здесь, в доме Кантино, мы все – одна команда. Наше прошлое не имеет значения, мы вместе работаем над достижением цели.
Лорд Неферили Кантино вошел в столовую через дальний проем между массивными мраморными колоннами. Рядом с двумя гриварами даймё казался миниатюрным.
– Садитесь, садитесь, – сказал лорд Кантино, и, хотя прозвучало это негромко, ветераны поспешили вернуться на свои места.
Сол и Маури не сводили глаз с человека, о котором так много слышали.
Лорд Кантино занял место во главе стола. Сол он напомнил тех даймё, что так часто бывали в ее доме, соблазняя отца. Бледная и тонкая, как бумага, кожа с просвечивающими голубыми венами, переплетающимися на лице и змейками спускающимися по шее.
Но вот с глазами что-то не так. У большинства даймё они темные, и глаза лорда Кантино – словно черные дыры в черепе, из которых сочится свет.
Расположившись на украшенном драгоценными камнями стуле, лорд обвел взглядом гриваров. По обе стороны от него вытянулись два дюжих стража в полном боевом облачении.
– Конфликт необходим, – нарушил молчание Кантино. – Именно поэтому мы все здесь, верно? Вы, гривары, сражаетесь в кругах, каждый из вас рожден из тлеющих углей войны, и в ваших жилах течет кровь бойца. Вы ведь чувствуете это, да? – Он отпил вина из хрустального бокала. – Я слышу ваши речи, слышу, о чем вы шепчетесь в оружейной комнате, что говорите в приступе гнева. Я слышу ворчание грантов в саду. Думаете, не слышу? Они говорят, что даймё ленивы. Они говорят, что мы отдыхаем, тогда как остальные трудятся. Они говорят, что мы присваиваем плоды труда и войны. – Он снова пригубил вино и, прежде чем проглотить, покатал во рту. – Но я такое же порождение конфликта, как и вы. Бизнес, торговля, дипломатия, технологии: это мои кулаки и ступни, мои локти и колени. Вы, наверное, слабо представляете себе, как это работает, но поверьте: я орудую этими инструментами с такой же точностью, с какой вы наносите свои победные удары.
Кантино махнул рукой, и из узорчатых арок между колоннами появились гранты-подавальщики с хрустальными бокалами в руках.
– Однако не все даймё одинаковы, – продолжал Кантино. – Есть много ленивых. Знать слишком долго нежилась в роскоши и позволила своему разуму угаснуть. Эти лорды бесполезны, у них нет цели в мире, нет амбиций, за которые можно держаться, нет желания постоянно совершенствоваться. И есть гривары, которые сбились с Пути. Они забыли, что пришли в мир, чтобы сражаться, служить великой цели Кодекса и приводить в движение шестеренки торговли и дипломатии.
Черные глаза Кантино нашли Сол, и та почувствовала, как по телу пробежала дрожь, – будто заглянула в бездонный колодец.
– Я надеюсь, что никто из вас не заблудился. Вы прошли отбор. Я горжусь гриварами, которых держу в моей команде. Ваши знания и умения не только расширят сферу влияния дома Кантино. Вы будете представлять нас за пределами круга. Вы стоите за меня. И поэтому я ожидаю, что вы будете вести себя подобающим образом.
Кантино встал и, подойдя к Джону Мэйву, положил руку ему на плечо. Теперь они были как будто одного роста, хотя гривар сидел.
– Джон, я вижу, что ты очень гордый человек, – сказал лорд. – Вот почему я нашел тебя и заплатил немалую цену, чтобы забрать из дома Кото. Не рост твой и не сила заинтересовали меня, когда я просматривал твои бои. Мне понравилась твоя гордость, то, как ты держался.
Кантино кивнул охраннику, и тот послушно подбежал. Лорд протянул руку; охранник вынул из кобуры спектральный жезл и вложил в ладонь хозяина.
У Сол дрогнуло сердце. На лице гривара отразилась паника.
– Ты должен кое-что понять, – сказал Кантино. – Гордость – это хорошо. Она дает нам дерзость, силу, амбиции. Но гордость не должна мешать исполнению долга. А теперь твой долг – быть со мной. Ты здесь для того, чтобы служить дому Кантино каждой клеткой твоего тела.
Кантино щелкнул кнопкой на рукоятке, и жезл загудел, вокруг головки завертелась спектральная искра. Вращение ускорялось, гудение заполнило весь мраморный зал.
– Я понимаю… понимаю, – пробормотал Джон. На лбу у могучего гривара выступил пот. – Это больше не повторится, лорд Кантино.
– Да, я верю тебе и благодарен за это, – сказал Кантино. – Но все мы люди привычки. Тебе ведь это известно? Все, чему мы учимся, должно становиться привычкой. Привычка – это клеймо, выжженное и на разуме, и на теле.
– Я знаю… Я буду…
Жалкий лепет Джона превратился в леденящий кровь крик, когда Кантино опустил полностью заряженный спектральный жезл на его плечо.
