Охранник уронил руку и опустился на колено.
– Да, мой господин.
– Ты действительно хочешь побывать в моем музее? – спросил Кантино, глядя на Сол чернильно-черными глазами.
Он был невысок, примерно одного роста с ней.
Сол кивнула:
– Да, хочется взглянуть на артефакты.
– Что ж, едва ли на острове найдется тот, кто проведет экскурсию лучше, – сказал Кантино, когда охранники отступили. – Я провожу вас.
Они прошли под подобием арки, образованным двумя согнутыми и соединившимися наконечниками пиками. Охранники двинулись было следом, но Кантино обернулся и остановил их коротким жестом:
– Думаете, я не могу доверять моим же бойцам?
Они сошли по полированным неровным ступенькам, словно нарочно расположенным так, чтобы затруднить посетителям спуск.
– Думаю, вы уже узнали первый экспонат, – сказал Кантино. – Все эти ступени – кости одного существа. Ребра и зубы мегасерафина. Говорят, когда-то серафин рыскал в водах вокруг этих островов, и был он настолько велик, что мог заглатывать рыбацкие лодки и крушить хвостом хижины на берегу. Рыбаки-гранты клянутся, что видели это чудовище в прибрежных водах. Хотя более вероятно, что они заметили один из моих транспортных мехов.
Из солнечного мира перешли в мир, где спектральное освещение заменяли масляные факелы, расположенные с равными промежутками на каменных стенах. Лестница вела в напоминающий пещеру вестибюль. С потолка свисал полный скелет еще одного чудовища – с четырьмя конечностями и черепом, полным бритвенно-острых зубов.
– Мой самый старый экземпляр, – с гордостью сказал Кантино, когда они остановились перед монстром. – Гигантский тартарус, дальний предок современных волков, но, конечно, немного крупнее. Они охотились стаями, как и их современные собратья. Можете себе представить? Дюжина тварей загоняла мамонта, а эти зубы резали плоть, как свечной воск.
– И что же с ним случилось? – спросила Сол, демонстрируя интерес. Как-никак она пришла посмотреть на все экземпляры, а не на один-единственный. – Как вымерло такое могучее животное?
Кантино, похоже, обрадовался.
– Хороший вопрос, Сайана. Даже самые сильные звери бессильны перед естественным отбором. Все чудовища древних времен исчезли, потому что не смогли приспособиться к новому миру. Не смогли изменить свои привычки в питании и способах ведения охоты.
– Разве не вы убили их всех? – спросила Маури. – Разве не даймё причина исчезновения древних чудовищ? Вы разрушили их среду обитания, ваши мехи охотились за ними до самого конца.
Кантино посмотрел на девушку черными глазами, в которых отсвечивали факелы.
– Да, ты права. Мы, даймё, стали одним из самых серьезных факторов давления на древних великанов. Они не смогли приспособиться к нашим потребностям. Не смогли найти свое место в этом мире рядом с нами.
Миновав большой зал, они прошли через несколько куполообразных залов поменьше; в каждом были выставлены скелеты разнообразных существ. Кантино остановился перед скелетом крупной, размером с гривара, птицы.
– Птица рок! – с восхищением воскликнула Сол.
– Да, – подтвердил он. – Древняя птица рок. Эта птица обитала на склонах здешних гор до того, как великие морские землетрясения разделили на острова материк под названием Гаталан. Она жила бок о бок с другими гаталанскими великанами: волком-тартарусом, мамонтом и голианским медведем. Птица рок выжила, а они погибли. Знаете почему?
– Она приспособилась, – догадалась Сол.
– Верно, – прошептал Кантино. – Рок приспособилась к построенному нами миру. Она достойно служила нам и как ездовое, и как вьючное животное: помогала преодолевать большие расстояния, перевозить тяжелые грузы. У этой птицы была та же кровь, что и у моего скакуна, оставшегося на привязи в саду. Рок не сопротивлялась нам, как те, другие, считавшие себя хозяевами мира. Те были глупы и поэтому погибли.
Кантино проследовал в следующий зал, и Сол посмотрела на отставшую подругу. Маури оглядывала помещение, но, похоже, интересовали ее не экспонаты, а гранты-уборщики, которые мыли полы и вытирали пыль на стеклянных витринах.
– Ну вот. – Кантино протянул руку, приглашая девушек пройти за ним. – Гордость моего музея. Хотя, конечно, – я вынужден это признать – моя гриварская коллекция уступает той, которой располагает национальный музей Эзо.
Сол невольно затаила дыхание. Длинный зал напоминал первый, со зверями. Здесь в стеклянных витринах вдоль стен находились скелеты гриваров – мужчин и женщин.
Кантино остановился возле одного из первых скелетов, древнего на вид. У того отсутствовало несколько костей, в том числе лопаточная и бедренная, и целиком одна рука.
– Это Арон, – с гордостью сказал он. – Мои люди раскопали его в Западном Миркосе, и теперь исследователям всего мира он служит исходным ориентиром эволюции гриваров. Хотя постоянно спорят о том, следует ли его вообще относить к гриварам.
Эта выставка вызвала интерес и у Маури.
– Костей не хватает, так что в круге от него толку было бы мало.
Кантино рассмеялся, и его пронзительный смех напомнил Сол звук, который издает пещерная летучая мышь, когда ищет путь в темноте.
