– Сообщаю, – важным тоном начал следователь. – Олег Васильевич Штеменко рассказал, что его ударили по голове в пятницу вечером, когда он возвращался с рыбалки. Он на какое-то время потерял сознание, потом пришел в себя, дошел до деревни, где обратился к доктору Егорову, в доказательство чего привел приличную шишку на голове.
Скворцов широко улыбнулся, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, формулировка Макушкина показалась ему забавной.
– Ну и что же говорит доктор Егоров? – мрачно поинтересовался Ермолкин, возможно тоже обративший внимание на замысловатую фразу следователя.
– Максим Ильич, – сверился с записями Макушкин, – зафиксировал у него ушиб от удара тяжелым предметом и кровоточащую ссадину.
– А в какой части головы зафиксирована шишка? – уточнил дотошный Дудынин.
– Сбоку с правой стороны, повыше виска, – пошуршав бумажками, проинформировал следователь.
– А наш врач осматривал его? – поинтересовался прокурор.
– Зачем? – удивился Макушкин. – Ведь он же не труп, точнее, не стал трупом?!
– Видите ли, Еремей Галактионович, – нахмурился Ермолкин, стараясь не забывать о роли гостеприимного хозяина, скрывая свое раздражение. – Доктор Егоров один из подозреваемых в деле об убийствах. Да, первоначальный осмотр пострадавшего в отсутствие других медиков совершенно естественен, но в дальнейшем было бы неплохо осмотреться, то есть подвергнуться осмотру, – в свою очередь поправился прокурор, употребив «канцелярит», – у другого врача, никак не связанного с этим делом.
– То есть, вы допускаете, – задумчиво проговорил Дудынин, делая очередной глоток чая, – что Штеменко и Егоров могли вступить в сговор. Лично я считаю это крайне маловероятным!
– Ну, а что по поводу времени нанесения удара? – уклонился от дискуссии прокурор.
– Возвращался он домой около десяти вечера, – вступила в разговор Холмс. – А потом он, по его словам, на часы и не посмотрел, верно, Еремей Галактионович? – лучезарно улыбнулась она следователю.
– Всё правильно, – кивнул тот.
– А сколько примерно Штеменко пролежал без сознания, сам пострадавший не представляет? – Ермолкин вовсе не удивился осведомленности Таисии Игнатьевны.
– Я ему такого вопроса не задавал, – слегка растерялся до этого уверенный в себе Макушкин. – Честно говоря, после того как потерпевший показал, что не посмотрел на часы…
– Хорошо, с ним всё ясно, – перебил прокурор. – Ну, а во сколько он обратился к Егорову? Во сколько его увидела жена?
– А-а, это у меня записано! – обрадовался Макушкин, вновь обретая твёрдую почву под ногами. – Вот, пожалуйста, – лихорадочно зашелестел он записями. – Егоров осмотрел его в двадцать три ноль восемь, и жена увидела его… примерно в одиннадцать вечера.
– А к кому он пришел первым – домой или к врачу? – с умным лицом поинтересовался Дудынин, делая очередной глоток.
– Сначала он пришел к жене, а уж та настояла пойти к Егорову, – на этот раз информацию сообщил Скворцов, посчитавший это этичным, так как вопрос исходил от его начальника.
– Итак, резюмирую, – гостеприимный хозяин допил последний глоток кофе и начал, не торопясь, подливать себе еще:
– Предпринимателя Штеменко, с его слов, ударили по голове, когда он возвращался с рыбалки. Где, кстати, это произошло?
– Примерно метрах в двухстах, не доходя остановки, – сообщила Холмс, безусловно, лучше ориентировавшаяся на местности.
– А конкретнее, Таисия Игнатьевна? Около основной дороги с реки или на тропинке? – Ермолкин тоже был не лыком шит, два года назад он лично выезжал в Полянск, проверить расследование, и немного знал местные окрестности.
– Он шел по основной дороге со стороны Крутой и, как раз, в том месте, где дорога делает поворот, его и ударили. Было уже темно, а рядом растут густые кусты.
– Спасибо, – поблагодарил за исчерпывающий ответ Ермолкин. – Значит, суть такова: Штеменко пробыл без сознания, ну, скажем, – ненадолго задумался прокурор. – Полчаса-минут сорок, после чего пришел в себя и отправился домой. А когда вам, коллеги, стало известно об этом происшествии?
– Уже утром, – ответил Скворцов. – Он пришел в дом дяди, хотя доктор и прописал ему постельный режим.
– Лично мне стало об этом известно еще раньше, – скромно поделилась Сапфирова. – Я видела, как Штеменко шел к дому Терентьевых, а к тому моменту Мария уже все мне сообщила.
– Кстати, Олег Константинович, Егоров сказал мне, что ему пора на работу. Я хотел посоветоваться с вами, как быть. Мне кажется, у нас нет достаточных официальных оснований его задерживать, к тому же, если мы потребуем, чтобы он остался в Полянске, тогда Егоров сразу поймет, что он в числе подозреваемых.
– А так он этого не понимает, Еремей Галактионович? – удивился Дудынин. – По-моему, любому здравомыслящему человеку после допроса следователем в таких обстоятельствах должно быть всё ясно.
– Думаю, вы правы, Владислав Анатольевич, – поддержал полковника прокурор. – Еремей Галактионович, – обратился он к следователю. – Попросите Максима Ильича остаться, а я, в свою очередь, пообщаюсь с его работодателями, продлим его отпуск, чем плохо?
– Так и поступлю, Олег Константинович, – кивнул Макушкин.
