– Тут у меня есть некоторое преимущество, – добродушно улыбнулась Холмс – В пятницу днем приезжала автолавка, на ней, как обычно, присутствовал почти весь Полянск, в том числе и супруги Штеменко.
– Подождите, подождите, – встрял Макушкин. – Я, кажется, тоже туда приходил.
– Верно, и вы были, – кивнула Таисия Игнатьевна. – Так вот, не знаю – при вас ли это было, Еремей Галактионович, – Олег Штеменко говорил Рулеткину, что пойдет вечером на рыбалку.
– Позвольте, позвольте, – начал Макушкин. – Дайте мне припомнить…
– А кто завел этот разговор о рыбалке? – бесцеремонно перебил гостя хозяин.
– Я пыталась вспомнить, Олег Константинович, – виновато развела руками Сапфирова. – Но как-то не могу сообразить. Видите ли, в тот момент я вообше не обратила на это внимания. Попробую поговорить об этом с Леной, с Марией, вдруг они вспомнят детали.
– Я так понимаю, что все наши подозреваемые тогда находились у автолавки? – вопрос Дудынина был не лишен проницательности.
– Опять-таки, не могу говорить обо всех одновременно, Владислав Анатольевич, но то, что все они тогда были на остановке в течение полутора-двух часов, пока стояла автолавка – это факт! А вот кто из них конкретно слышал этот разговор, точно сказать не могу.
– Ну, не расстраивайтесь, Таисия Игнатьевна. Возьмите еще печенье! – полковник искренне постарался утешить собеседницу.
– Ну хоть кого-нибудь можете вспомнить? – спросил Скворцов.
– Цепкина с Рулеткиным постоянно там болтались, Дудкин играл на своей трубе, кажется, Цельская, возможно Полетаева… Нет, не уверена.
– Не мучайтесь, – строго произнес прокурор. – А скажите лучше вот что: этот Штеменко часто ходил на рыбалку?
– Я-то отсутствовала, Олег Константинович, – в голосе Холмс вновь заскользили виноватые нотки. – Конечно, надо было спросить у Лены с Марией, но я додумалась до этого только по дороге сюда. Боюсь, – покачала головой Сапфирова, – я теряю хватку.
– Ничего, спросите, – успокоил ее Ермолкин. – Пожалуй, последний вопрос, который меня интересует в связи с нападением на Штеменко: чем конкретно его ударили?
– Это я пытался выяснить, – оживился следователь. – Егоров считает, что чем-то тяжелым, но вряд ли камнем.
– То есть, здоровая палка, железяка, например?
– Ну да, пожалуй.
– Вот всё вы со своим Егоровым, – дал наконец волю прорвавшемуся раздражению прокурор. – А вот если бы его осмотрел наш врач, который осматривал Гляссер, можно было бы сопоставить, например, повреждения.
– Да где бы я взял врача-то, Олег Константинович?! – начал защищаться Макушкин.
– Для начала вам это просто не пришло в голову, – отрезал прокурор.
– Коллеги, коллеги! – полковник, как всегда, взял на себя функцию миротворца. – А сейчас мы не можем отправить в Полянск нашего врача осмотреть ушиб Штеменко?
– Не знаю, – проворчал Ермолкин. – Надо спросить саму Тропинину, есть ли в этом смысл?
– Таисия Игнатьенва, а вам какая версия нападения на Штеменко кажется наиболее предметной? – воспользовавшись паузой, спросил следователь, пытаясь увести разговор с нежелательной для себя колеи.
– Пока рано делать выводы, Еремей Галактионович. – решительно уклонилась Холмс. – Мне надо всё как следует обдумать, кое о чем еще разузнать.
– А сам Штеменко никого не подозревает? – поинтересовался Дудынин.
– Во всяком случае, мне никого не назвал.
– А вы спрашивали?
– Конечно, Владислав Анатольевич. Ни он, ни его жена никого не назвали. То ли действительно не подозревают, то ли не хотят говорить.
– Вот что, коллеги, – отставил пустую чашку хозяин квартиры. – Думаю, нам пора расходиться и работать, но если, конечно, кто-нибудь хочет еще чайку-кофейку. угощайтесь, не стесняйтесь.
– Позвольте, позвольте, – заторопился Дудынин. – А как же с убийствами?! Убийцу-то надо ловить!
– Вы предлагаете что-нибудь конкретное, коллега? – голос Ермолкина звучал суховато.
– Ну, например, хотя бы определиться с мотивом. Еремей Галактионович, я так понимаю, что основная версия – это поиск клада и частей этой полумифической карты?
– Ну, Владислав Анатольевич, – осторожно подбирая слова, ответил следователь. – Другого-то мотива я вообще не вижу. Может кто-нибудь из присутствующих поможет?
Все промолчали, альтернативный мотив предложить никто не смог.
– Но это же катастрофа! – голос начальника лужской милиции дрожал и от растерянности, и от возмущения. – Скоро же все начнут разъезжаться, а у нас нет оснований их задерживать и тогда преступления останутся нераскрытыми!
– Если дело в кладе, как мы предполагаем, то я надеюсь, что когда преступник завладеет всеми частями карты, то проявит себя в поисках и мы его схватим!
– Однако, – заметил Ермолкин. – А что, если он, или она, еще кого-нибудь убьет, чтобы завладеть этими частями. Кстати, есть ли мысли – сколько кусков у этой карты и у кого они?
– Олег Константинович, вот я балда! – воскликнул следователь. – У меня же есть рисунок куска Дымина. Я сам его сделал! – гордо добавил Макушкин, доставая фрагмент.
Полковник и прокурор с интересом изучили рисунок.
– У меня не было официальных оснований изъять его, – пояснил Макушкин.
