– Да почему же небольшое, Кирочка? – Дудынин непринужденно рассмеялся. – Я с удовольствием дам вам самое, что ни на есть, большое!
Прокурор появился в кабинете начальника лужской милиции примерно через час, следом за ним с видом побитой собаки шествовал Макушкин, точнее, пытался изображать, что шествует. Наскоро поздоровавшись с Сапфировой и Авдеевой, Ермолкин приступил к делу.
– Я поговорил с Анатолием Григорьевичем, – расхаживая по кабинету, начал прокурор. – Нам, коллеги, крупно повезло, г-н Карпенко представил мне фрагмент карты, который он в свое время передал Гляссер.
– У него копия или оригинал? – осмелился спросить следователь.
– Оригинал. Я взял его под расписку.
– Однако, – кисло заметил Дудынин, – нарушает этот Карпенко, нельзя выносить из музея такой ценный экспонат.
– Можете сделать ему замечание! – отрезал Ермолкин. – Скажите спасибо, что он отдал его мне, хотя мог скрыть, что фрагмент у него, поскольку это действительно нарушение – вынос документации или, как вы сказали, экспоната из музея.
– Давайте посмотрим новые фрагменты, – прервала его Сапфирова, которой порядком надоела пустопорожняя болтовня обоих милицейских чинов. – Еремей Галактионович, у вас с собой копия куска Дымина?
– Всё у меня, – сказал прокурор, вынимая все три фрагмента из папки.
– Так-так! – дрожащим от нетерпения голосом проговорил Дудынин. – А нельзя ли определить место, где спрятан клад, по уже имеющимся частям?
– Думаю, что нет, – медленно произнес Ермолкин, изучая куски. – Что скажете, коллеги?
– Полагаю, нужно пригласить специалиста-картографа, – предложил следователь.
– А давайте спросим Аверкия Борисовича, – посоветовала Авдеева. – Он, я уверена, разберется.
– Меня интересует: сколько еще осталось кусков? – вступила в разговор Таисия Игнатьевна. – А что касается вашего вопроса, Владислав Анатольевич, то я убеждена, что без недостающих частей или части клада не найти, иначе было бы бессмысленно делить карту на куски. Вы согласны?
– В логике вам не откажешь, – кивнул прокурор, внимательно разглядывая лежащие на столе фрагменты. – Судя по линиям отрыва, остается еще один кусок.
Остальные, приглядевшись, согласились с ним.
– Вы обещали, Олег Константинович, рассказать поподробнее детали визита Ложкиной. Она никого не подозревает в убийстве Саврасовой?
– Нет, она никого не подозревает, Таисия Игнатьевна. Точнее, она подозревала бы Гляссер, но та погибла.
– А Ложкина плохо относилась к Гляссер? – уточнила Сапфирова.
– Да, та ей не нравилась, но как я мог понять, знакомы они были шапочно.
– А еще что-нибудь интересное Ложкина сообщила?
– Пожалуй, да, – прекратил на время хождение по кабинету прокурор. – Саврасова рассказала ей, что получила машинописное письмо с предложением встретиться в Полянске в лесу в определенный день.
– А кто же его написал? – воскликнула Авдеева.
– Если бы это было известно, Кира Борисовна, – усмехнулся Ермолкин. – В таком случае мы бы…
– Письмо пришло по почте? – перебила его Сапфирова.
– Со слов Ложкиной, да. Но она не видела письма.
– Непонятно, как они собирались встретиться, если Саврасова не знала отправителя, – заметил Дудынин.
– В письме же, со слов Ложкиной, было написано, что ее, Саврасову, найдут, – нетерпеливо ответил прокурор. – Вы же присутствовали при беседе, Владислав Анатольевич!
– Верно, Олег Константинович, я немного подзабыл, других дел-то тоже хватает! – важно отмахнулся Дудынин.
– А как отправитель узнал, что его или ее предложение о встрече принято? – спросила Холмс.
– Надо было написать куда-то до востребования, ну и появиться в деревне в условленный день.
– И куда написать?
– А вот этого наша подруга у Саврасовой не узнала, – развел руками прокурор.
– Я так понимаю, что речь шла об обладании кусками или какой-то финансовой сделке в связи с этим?
– Вы прямо семи пядей во лбу, Таисия Игнатьевна, – с иронией высказался Ермолкин и продолжил хождение по кабинету. – В письме говорилось, что Саврасовой надо взять фрагмент карты в лес. Я так полагаю, что она сделала копию, раз оригинал остался у Ложкиной.
– И как она не испугалась? – бросила реплику Кира.
– А ведь эта Ложкина говорила, что предупреждала подругу об опасности, – вспомнил детали разговора полковник.
– Это всё, конечно, очень важно, коллеги, – воспользовавшись короткой паузой, решил внести лепту в разговор Макушкин. – Но мне интересно мнение присутствующих: как трактовать случаи со Штеменко и Синицкой? Может ли это быть инсценировками? Что скажете?
– Лично я не собираюсь гадать на кофейной гуще, – поморщился прокурор.
– А что скажете вы сами, Еремей Галактионович? – вернул подачу начальник милиции.
Ответить следователь не успел: зазвонил телефон.
– Дудынин слушает, – снял трубку хозяин кабинета.
– Да, спасибо за информацию. Сегодня Баринов привезет их обратно. Работайте там, не теряйте бдительности.
– Что-то случилось, Владислав Анатольевич? – с тревогой спросил Макушкин.
– Скворцов сообщает, что во время приезда автолавки явилась эта…, как ее там…, Шельма, и пугала народ всякими страстями.
Присутствующие переглянулись, а прокурор с досадой вздохнул.
