— Ты просто невероятна, Блекджек, — сказала мне Скальпель, пока я стояла в её авто-доке, позволяя машине исследовать и исцелять меня своей магией. — Вряд ли найдётся ещё одна такая пони, которая сегодня ломает рог, а назавтра платит за его возвращение.
Роза, кобыла, которую я спасла, и почти убила, отдыхала наверху вместе с Торн.
— Она завязала с работорговлей, — тихо ответила я. — Это что-нибудь да значит.
— Она потеряла свою команду и оружие. Это вовсе не значит, что она завязала.
— Фриск изнасиловал её. Она заслуживает жалости, — пробормотала я.
— То, что произошло за стенами Флэнка, не имеет значения, — ответила Скальпель, снова прикладываясь к бутылке.
— Имеет.
— Для тебя. Возможно, для меня. Немного. Но большинство пони скажут, что она сама виновата. Что это просто расплата за прошлые грехи бывшего работорговца.
— У неё дочь.
— Ух ты, небывалый случай на Пустоши, — съязвила Скальпель. — Знаешь, в чём твоя проблема?
— Повреждение мозга?
— Ты считаешь, что все пони хорошие, и хочешь помочь им.
— Это проблема?
— Да, если ты думаешь, что сможешь в одиночку помочь им всем.
— Разве ты не пытаешься помочь всем, кому можешь?
— Конечно, но я сознательно занижаю планку своего «могу» по отношению к тому, что я действительно могу. Я осознаю, что некоторым пони помочь в принципе невозможно. Слишком зависимым. Слишком измотанным. Слишком изъеденным изнутри. Они забирают каждую кроху той помощи, что я могу предложить, и всё равно в итоге откидывают копыта. Поэтому мне приходится принимать неприятные решения и списывать их. И, разумеется, они умирают так же верно, как если бы я самолично пристрелила их. Но если бы я этого не делала, то давно довела бы себя до ручки.
— То есть или ты, или они, так получается?
— Без меня у них вообще нет ни единого шанса, — ответила она, пожав плечами.
Я вздохнула и закрыла глаза.
— Я могла убить её, но я не хотела становиться палачом. Я хотела убить его, но не смогла. Почему?
Она похлопала меня по голове.
— Потому что ты хочешь спасти их. Хочешь, чтобы они снова стали хорошими пони. Но пони не хорошие и не плохие. Пони — это пони. И чем раньше ты это осознаешь, тем легче тебе будет.
— Ага, но я слишком глупая для этого.
— Что ж, я скажу что-нибудь приятное на твоих похоронах.
— У меня будут похороны? Мило. А торт там будет?
Она засмеялась, отключая аппарат.
— Ты неподражаема.
— Приму это за комплимент, — усмехнувшись, ответила я.
Поправив очки, она спросила уже более серьёзно:
— Ты собираешься взять власть во Флэнке в свои копыта?
— Не знаю. А должна?
— Нет, если ты веришь в хороших пони.
— Хочешь сказать, здешние пони не такие?
— Нет. Некоторые пытаются, но Флэнк — не прибежище для нуждающихся. Здесь все беспокоятся только о себе и делают то, что приходится делать.
Я закрыла глаза и представила Барпони:
— Я знаю двух таких, которым не безразлична судьба окружающих.
— Ну что ж, это на два больше, чем знаю я, — ответила она.
Улыбнувшись, я хорошенько встряхнулась, прежде чем снова напялить на себя броню.
— Я должна найти Каприз. Она уже вернулась в свой офис?
— Спроси свою подружку в баре, — чуть усмехнувшись сказала Скальпель, — ты ведь знаешь, кто она, ведь так?
— Я всё время пытаюсь это выяснить, — пробормотала я.
— О, ну тогда не буду портить тебе сюрприз.
Я тихо фыркнула:
— И ты туда же.
Что-то было не так, и я снова не могла понять что именно. Разве Скальпель всегда выглядела такой… усталой?
— Кстати о Каприз, мне, наверное, стоит пойти сказать ей, что мы скоро закончим укреплять это место. И если ей это не нравится, пусть кто-то другой тут заправляет. Например, эта пони из бара. Или ты. Или вообще кто-то. Чёрт, даже я могу управлять этим местом лучше, чем она.
Здорово, теперь Скальпель выглядела встревоженной.
— Ну… уверена, она будет рада услышать это. Кстати, почему бы тебе не пойти перекусить в Кормушке? Магия не заменяет собой еду, — сказала она и вяло улыбнулась.
— Неплохая идея. Ещё увидимся, — ответила я.
Снаружи моё внимание привлекло ещё кое-что; там были те же самые наркоманы, которых я видела раньше. По правде говоря, они были теми же, что стояли тут, когда я впервые сюда пришла. Наверное, лечение занимает больше, чем один день, особенно если учитывать, сколько раз я сюда возвращалась, чтобы восстановиться после ранений, которые я сама себе нанесла.
И всё же…
Дела в Кормушке обстояли не важно. Теперь я почему-то стала замечать, что не всё было так хорошо, как мне казалось. Не было никакого изобилия провизии — её просто пошире разложили на прилавках. «Свежие» продукты от Общества были засохшими и пресными. Верхние яблоки были вполне приличными, но большинство остальных — мягкими, а порой и перезрелыми. Даже от 200-летней Свежести остались пустые картонные упаковки и ящики. Единственная еда, которая действительно выглядела аппетитной, как не обидно было признавать, была продукцией из магазина Анклава, который был надёжно заперт.
