Имел он в виду, что предпочитает разучивать уже готовые кем-то написанные и прославленные произведения помпезного характера, которые от него требуется исполнить и сыграть по какому-то конкретному поводу. Для скрипача королевской гвардии, в частности, по поводу духоподъёмной поддержки на поле брани, главным было умение, а не талант.
Естественно, у каждой влиятельной семьи герцогов был свой личный музыкальный мотив, как было общее произведение, олицетворяющее и Энторион в целом, которое с детства знало большинство жителей. Военный оркестр или отдельные музыканты нередко могли во время сражения подбодрить лихим мотивом уставшую или не уверенную в себе армию, а также патриотически вдохновить воинов знакомыми нотками и мотивами гимнов династии, за которую те сражаются.
Иногда это могли быть и народные песни, сыгранные мелодиями без слов, иногда композиции о каких-нибудь городах, горах, ущельях, как например знаменитая «Ночь над Рекой-Малиной», родная многим жителям Скальдума, живущим в тех краях, где эта самая река протекает и даже ближайшим городам и селениям, где песня просто могла нравиться от исполнений приезжими бардами или даже целыми уличными ансамблями.
Скрипач вернулся к своей тарелке, заканчивая с остатками похлёбки и принялся вскоре за крылышко куропатки. Пока за первым столом вовсю чавкали и причмокивали, за вторым девушка с подносом и блюдами только заканчивала раздавать еду, обходя сидящих на лавках по кругу.
— Эй, Арекса! Сколько нужно карликов, чтобы сорвать грушу? — спросил её, собравшуюся отходить от их столика, бодрым голоском Уилл под лёгкий едва сдерживаемый хохот собственного брата, отвёдшего взгляд в сторону, когда она на них посмотрела.
— От высоты дерева зависит, — пожала она плечами, как высоко там эта груша, — вернулась она к подаче блюд.
— Ну, допустим, в два их роста, — предложил Уильям.
— Тогда два и нужно, на плечах друг у друга, — гулко хмыкнула крепкая девушка.
— А вот и нет! Тогда четверо! — с трудом выговорил Тиль, чтобы не рассмеяться, а его брат принялся пояснять.
— Один держит грушу ладошками, стоя на плечах у второго, тот стоит раздвинув руки, — он даже показал примерно как именно, — А ещё двое держат того за руки и крутят, бегая вокруг, чтобы эту грушу сорвать! А-ха-ха! — залились оба близнеца смехом, едва не перевернув свои плошки.
Арекса лишь закатила глаза и пожала плечами, не найдя в этом ничего смешного. Усач Стромф наоборот шутку поддержал своим басовитым журчащим хохотом. К удивлению всех и для себя самой хихикнула Нина, просто мысленно представив картину, как два забавных карлика крутят пирамиду из двух других. Кифлер же только хмыкнул и покачал головой. Как единственный эльф во взводе людей он, конечно же, терпеть не мог разные расистские шутки, будь они даже о гномах, с которыми у эльфов давным-давно испорченные отношения.
— Да не кисни! — кинул в него оставшейся недоеденной горбушкой хлеба Уильям, попав в щёку.
— На груше повисни! — тут же срифмовал его брат, и хохот за столиком разлился посильнее.
Тут уж даже Арекса улыбнулась, но вновь покачала головой, продолжая не одобрять выходки братьев, подходя к ним с подносом, чтобы забрать опустевшие плошки из-под супа. Шпажист-эльф же этой выходки не одобрил. Тряхнул маленькими боковыми косичками своей пепельной зачёсанной по центру назад шевелюры и бросил горбушку в ответ. Только попал не в того брата, Уилл ловко откинулся корпусом назад, заодно выровнявшись в профиль, чтобы попасть было сложнее, так что горбушка угодила Тилю по чуть раздвоенному подбородку, попав прям по этой ямочке.
— Эй, я-то причём, — хихикнул он, взяв оставшуюся от ножки перепела косточку, запульнув ту пальцами в ответ.
Кувыркаясь в воздухе во время своего быстрого полёта та бы угодила в цель, если бы Стромф с пафосным криком «Мой щит — для тебя!» не преградил ей путь к лицу остроухого фехтовальщика, поднимая прислонённый до этого к столу свой крупный миндалевидный заслон из меди с гербом правящей династии, выданный здесь тем воинам, которые планируют применять его в бою для защиты и даже контрударов, учитывая острый нижний кончик.
Его светлые квадратные усы забавно колыхались, на угловатом лице была весёлая улыбка, зачёсанные взъерошенные и не шибко длинные волосы слегка сбились, а болотистого оттенка бледно-зелёные глаза горели азартом, говорящим, мол, «Ну? Кто ещё на меня?».
И всё бы на этом закончилось, ни у кого за столом не было желания продолжать метать съедобные снаряды, драться или вызывать друг друга на дуэль по такому глупому поводу, если б наполовину вскочивший эльф, когда опускался обратно на скамью, не задел случайно локтём неаккуратно положенную железную вилку, подняв тем самым в воздух несколько горошин, словно миниатюрной катапультой с игровой доски Эрвина, полетевших не только на близнецов и обстрелявших их по разным точкам головы, но и на сидевших напротив них Галу и Ильнара, попав тем в волосы.
