Для многих главным вызовом и центральной сложностью партии было разыграть бой так, чтобы соперник открыл часть противоположного края доски. И тогда дошедший дотуда пехотинец мог обратиться вторым Архимагом, либо вновь вернуть этот персонаж на поле, если Архимаг уже был «убит», а добравшийся до конца стрелок отчего-то неведомой логикой метаморфоз обращался в Катапульту.
На самом деле, по логике принципов самой игры всё было верно. Простенькая пехотная фигура обращалась самой могущественной, а стрелковая обретала возможность стрелять уже по-серьёзному, задевая снарядами по нескольку вражеских — предел возможностей для дальнего боя.
И сейчас юноша думал вовсе не о еде, на которую накинулись почти все вокруг, а о том, как же на доске действовать дальше. Он хватался за голову, проникая тонкими пальцами в длинный и пышный каскад из светлых и тёмных волос, перемежавшихся на его голове, словно те самые клетки игрового поля и вздымавшихся слегка изогнутыми прядями, словно извивающиеся змеи.
Губы кривились в раздумьях, то напрягаясь, то ёрзая из стороны в сторону между аккуратными усиками и дорожкой бородки, которые на пару были русого оттенка, в то время, как всё остальная обильная, но не длинная растительность на подбородке и в верховьях шеи была тёмного, почти чёрного цвета.
— Меньше думай, больше ешь, — сказала подошедшая Арекса, внаглую сдвигая вбок игровую доску вместе с фигурами, чтобы разложить перед ним тарелки, — А то остынет.
Рядом с ними остроухий фехтовальщик Кифлер, заканчивал рассказ о своих планах на жизнь соседу-крепышу, делясь возможными вариантами развития событий на королевской службе через несколько лет.
— Прославлюсь, можно бы свои земли и небольшой замок получить, открыть там школу фехтования? — мягким и лёгким голосом мечтал эльф, закатывая свои фиолетовые глаза, — А если не получится, то, быть может, Его Величество решит организовать отряд шпажистов-дуэлянтов. Может, даже возглавлю его, — разминал он в задумчивости свои тонкие, но отнюдь не хрупкие мужские пальцы, — А ты чем на старости лет заниматься планируешь? — полюбопытствовал он у рослого усатого собеседника.
— Я-то? Хех, — усмехнулся заливисто тот, — Да я здесь не за выслугой, я пришёл сюда, чтобы защищать. Короля, королевство, мирных жителей, — перечислял он, — Вечно попадал дома в какие-то неприятности, неуклюжим был… То в окно не пролезу во время беготни, застряну, то на дерево влезу, да ветка подо мной хрустнет, свалив… Всё не так, никуда не гожусь. Вот и решил быть полезным, помогать людям и родине.
— Хм, вот как, — проговорил недоверчиво Кифлер, — Звучит довольно пафосно.
— Да всё так, эльфик, — иронично промолвила рядом стоящая Арекса, — Он и половину жалования домой своим отправляет, а то и большую часть, чтобы прокормить братьев и сестёр, — поведала она то, что слышала, — Добрая душа наш крепыш.
— Вот оно что, — призадумался шпажист, — Помощь родным, помощь королевству, как всё просто и благородно… А я-то всегда думал, что ты быстрее нас всех взлетишь по лестнице чинов с твоей комплекцией, если амбиции соответствующие есть.
— Для Стромфа армия это не временный период на пути к цели, как для всех нас, а самоцель, — подытожила раздающая им блюда девушка.
— А для тебя? — благодарно за тарелки с едой кивнул ей эльф, заодно полюбопытствовав, — Мои планы на школу шпаги недалеко ушли от службы. Ещё бы попались мне здесь не вы, а отряд верных учеников. Ух, мы бы с Рихардом из вас таких шпажистов-дуэлянтов выдрессировали! — улыбался он, воображая себе это.
— Он для тебя капитан Крэйн, а не дружок Рихард, — раздался с другого стола голос Нины.
— Ох, Одуванчик… — вздохнул эльф, — Не говорили тебе родители, что подслушивать не хорошо? — после чего перевёл снова взор своих нежно-сиреневых глаз на рядом стоящую Арексу, у которой интересовался о планах на будущее.
— Я? Да что я… мне тоже нравится пыл сражений, дома только и дралась, однажды до полусмерти избила одного задиру, что у малышей фрукты отбирал, а тот оказался сыном некой важной персоны, такое началось, что вот здесь я в итоге, — пожала она плечами, не утопая в подробностях, — Возглавила бы, как и ты, какую-нибудь армию самых отчаянных, кто без прикрытия щитами бьётся парой мечей или топориков, — представляла она, задрав рыжеватые глаза в небу.
— А если двуручники? Алебарда? Булава? — в шутку перечислял Кифлер, — Хех, и это выходит, для тебя служба тоже самоцель, а не средство, кстати, — подметил эльф.
— У алебардистов свои полки. Не знаю даже, ушастик. Булавы и ослопы вполне и одной рукой неплохо держатся. А двуручный клаймор — это вон к Нине, — кивнула она на самую светленькую за другим столом, — Нина, ты по жизни кем мечтаешь стать?
— Эээ, мечтаю? — зарделась та, уткнувшись в блюда перед собой, в раздумьях прервав трапезу, — Стать почётным рыцарем при дворе его величества…
— Ясно, метишь в новые паладины, когда Карпатский Зверь состарится, — посмеялась она, направляясь дальше вдоль стола и раздавая еду.
