— Сдаёшься? Капитан учил никогда не сдаваться! — хохотал во весь голос, подрагивая усами Стромф, швыряя в поднос Арексы птичью косточку.
— А ведь сейчас и вправду Крэйн нагрянет, — из-под скрипки высоко пропел Диего медовым голоском, предупреждая остальных.
— Это ты нас пытаешься убедить, что он будет воевать за ваш столик? Как бы не так! — хохотал Тиль Страйкер, получая с подачек брата хлебные корки, пытаясь попасть по музыканту, но те не долетали так далеко, будучи способными угодить лишь в Арексу, Такаду и пустующее без Нины пространство.
У скрипача уже тоже стало нечем больше кидаться, так что он отошёл за край стола и, вытащив из внутреннего кармана бордового жилета смычок, начал наигрывать один из быстрых военных маршей, плотно прижав любимый инструмент к себе и аккомпанируя остальным в процессе баталии.
Не то рассчитывал, что так в него перестанут бросаться, не то стремился ускорить битву, чтобы все, впав в раж, быстро набросались, оставшись без припасов. В общем, стоял поодаль в надежде, что они всё-таки угомонятся.
Среди них не было таких, кто бы хитрил или пытался кидаться не честно. Нимрод, например, не пил своих экспериментальных зелий, чтобы усилить реакцию или мощность бросков, Гала не создавала вокруг барьеры защитной магией, которой немного владела. Никто не прикрывался стоящими рядом товарищами, разве что крепыш Стромф по собственной воле загораживал поднятым щитом стоящих позади него. Все просто придавались веселью, не ставя сейчас какой-то победной цели в этом перебрасывании остатков обеда друг в дружку.
Алхимик-самоучка, к слову, пожалел полупрозрачную каменную соль, которую красил всё утро на протяжении своих мелких опытов, решив, что вот ей уж кидаться точно не стоит. Если хлебные корки или косточки просто могли ещё пригодиться, то уж ценная соль никак не подходила для метательного снаряда во время их дворовой кадетской забавы. Её он подобру-поздорову припрятал в тёмно-серый тканевый мешочек, чтобы никто не уронил, да и самому не задеть.
— И что это опять у нас здесь такое? — прокатился на них со стороны арки во двор медный лязг, словно львиный рык совпал с раскатом грома.
Перепуганные кадеты так и замерли в тех позах, в которых стояли. Кто после броска вперёд, кто в замахе, кто на одной ноге… Все опешили, и больше уже в воздухе не появлялось никаких летящих продуктов. Только вздрогнувший и даже подпрыгнувший от неожиданности Диего перестал играть на скрипке, и с выражением ужаса на лице с раскрытым ртом и широко распахнутыми пепельными глазами уставился на вошедшего к ним и громко сглотнул. В одно мгновение всё стихло, и юноши с девушками также неспешно развернули головы к источнику голоса.
Естественно это уже была не пытающаяся всех успокоить Нина и даже не их командир, которого они, вероятно, ожидали в конце концов здесь увидеть, ведь все эти битвы едой заканчивались примерно одинаковым образом. Сейчас же их забаву застал совсем другой человек, перед которым они трепетали даже куда больше, чем перед капитаном взвода.
Разъярённый Эйверь хмурился, оглядывая переводящих остатки продуктов шалопаев из кадетского корпуса, морщил украшенное щетиной лицо, которая на пару с бровями смотрелась темнее его растрёпанных светлых волос, сейчас изрядно спадавших на лоб. Он дунул на них, оскалив губы, мотнул головой и сделал несколько шагов вперёд.
— Равняйсь! А ну смирно! — командовал он, и на каждое его слово молодые кадеты становились ровной стойкой, выпячивали грудь, расставляли ноги на ширине плеч, складывали руки сзади, хватаясь одной рукой за запястье другой за исключением сжимавшего скрипку Диего, виновато опустившего взгляд и Стромфа, державшего свой щит.
Он всматривался в лица так, словно наизусть знал всех бойцов своего короля, за каждым припоминая всевозможные проступки, словно знал все самые тёмные тайны каждого, пронизывая взором и выуживая любую информацию о любом из них. И ведь он действительно прекрасно знал, кто конкретно перед ним сейчас стоит.
— Опять Шестой Кадетский Взвод, да что ж такое-то, — негодовал паладин, — Вас так совсем расформируют, если не прекратите попадать в неприятности. Но вы даже и не думаете прекращать своё баловство, не так ли? По глазам вижу, что никому из вас не стыдно. Нет, этому стыдно, — ткнул он пальцем в Диего, — который даже слегка зарделся, прикусив губу.
— А взрослые же люди! Уже не курсанты! Не малышня, которой девять себя некуда, не молодняк на обучении, а кадеты! Почти гвардейцы! Ещё пара лет достойной службы и… А вы? Хлебом кидаетесь… И не стыдно? Сам король на вас рассчитывает. Вы тут не барона сторожите, не башню лорда охраняете, между прочим! — рявкнул паладин, брызжа слюной с оскалившихся губ.
— Ах, что, опять? — послышался грубый, но взволнованный голос, а в арочном проходе позади Эйверя возник и капитан Рихард Крэйн, спешащий к своему взводу после доклада от нашедшего его в трактире слуги Винсельта, по пути встретившись и с побежавшей за ним подчинённой.
