Крепкий мужчина лет около тридцати, с мощными руками и красивой кирасе в виде кованных расходящихся на груди лучей и рельефным торсом, с прикреплёнными наверху шипованными наплечниками, и с такими же торчащими зубьями на защитных наколенниках только в меньшем количестве. Даже его недлинные волосы на голове были вздыблены мятной слизью на манер таких же торчащих игл, делая причёску ежом, а заодно поблёскивая ничем не хуже этих самых металлических шипов, с весьма практической целью украшающих его выразительные доспехи.
Он быстрым шагом двигался во двор, недовольно щуря глаза оттенка густого кофейного ликёра, а его догоняла та самая светленькая девушка по прозвищу Одуванчик, сбегавшая за капитаном, словно староста галдящего школьного класса за задержавшимся где-то учителем. Нина отнюдь не хотела выглядеть той, кто вечно жалуется на своих выше поставленному, но выбора в данной ситуации не видела.
Капитану взвода уже хорошо были видны всюду разбросанные косточки и кусочки овощей. Особенно гневно он зоркнул взглядом на и без того провинившуюся на неделе Арексу, боковым взором видящую это, но не подающую вида, а стоящую с чуть задранной по повелению скомандованной стойки головой, не смея шевелится.
— О, милорд Эйверь! — воскликнул он, крайне удивившись визиту паладина, чуть поклонившись, но не сбавляя шаг.
— Следи за языком, Крэйн, разве ж я владею землями? Какой же я, хе, «милорд»! — недовольно рыкнул паладин.
— Прошу прощения, ваше благородие, — обратился он тогда к нему самым простым светским титулованием, с которым принято было говорить даже с простыми помещиками, но первому королевскому воину не понравилось и это.
— Вовсе я не из благого рода, Крэйн, пора бы знать. Я Карпатский Пёс! Безжалостный берсерк! Олицетворение всего могущества, силы, всей мощи и власти, что в руках короля! Так ведь обо мне пишут? — усмехнулся он, вскидывая голову, пытаясь привести хаос своих волос в хоть какой-то уложенный порядок, — Со мной не нужно сюсюкаться этими вашими любезностями, поклонами, титулами. Я не сражаюсь за деньги или земли. Я не жду наградных грамот и регалий! Всё это для меня — пустой звук! Я дух борьбы, я и есть сама война! Я Эйверь Карпатский, паладин Его Величества! И я вижу, что у вас во взводе большущие проблемы с дисциплиной!
— Ребята просто дурачились, с ними бывает, — попытался развести руками капитан в их оправдание, — Ну, свободный день, сидят без дела. Кто-то не то сказал, понеслась, слово за слово, кусок за куском, ничего ведь страшного не случилось… Ваше превосходительство.
— Так-то лучше, — на последнее обращение уже улыбнулся Эйверь, — Сам капитан, а не выучил, как к военным требуется обращаться. Совсем загнил ты здесь, дитя сапожника. Детей уму-разуму учишь, нигде не бываешь, с людьми мало общаешься, в замке-то капитанов не держат, это да, вечно в казармах гарнизона прозябаешь, — констатируя сей факт, паладин вовсе не стремился как-то задеть или словесно уколоть капитана кадетского взвода, а скорее даже хотел помочь, намекая, что стоит побольше времени проводить, если уж не с друзьями, то хотя бы в общества разного рода аристократов и этих самых друзей там заводить, подначивая к продвижению по службе, — О, а это, что за опоздавший Одуванчик? — только сейчас он достаточно развернулся, чтобы заметить ещё и Нину недалеко от прохода во двор.
Он знал, конечно же, её имя и прозвище, как знал здесь и остальных. Не в первый раз этот небольшой отряд служил поводом для выговоров и обсуждения учинённых ими происшествий. Как-то со скуки они «своровали» со скотного двора поросят, устраивая в своём узком дворике при казармах забег с монетными ставками на своё жалование.
Однажды кое-кого из них, а в частности близнецов, одноглазого стрелка и усача-громилу Стромфа ловили влезающими на башню, которую они на спор взялись покорить, почти также, как некогда юные графы и герцоги штурмовали дуб в Крумвельском саду вслед за маленьким Джеймсом Дайнером. А как-то раз их поставили охранять зерно, так они себе все пальцы ног и даже рук, после падений, перебили мышеловками, порвали несколько мешков, да так напугали дремавшего там бродячего кота, что тот больше не суётся на территорию замка, предпочитая ловить мышей где-нибудь в амбарах крестьян, а не в королевских запасах.
— Она пыталась их угомонить, да за мной… — попытался ответить Рихард, но девушка его оборвала.
Ей показалось крайне неприличным, что вопрос задали ей, а отвечать за неё начал капитан. Так что, приняв военную стойку, статно держа спину, она гордо прошла вперёд к паладину, и механическим движением поклонившись, самостоятельно принялась говорить, перебив Крэйна, что, в принципе, тоже было как-то не очень-то вежливо.
— Кадет Нина Гладиус, — представилась она, — Шестой Кадетский Взвод Его Величества при Олмаре, — патетично и с чувством гордости проговорила девушка, — Я пыталась их унять и остановить, да они и слушать ничего не желали, — следом начала она поспешно тараторить своим звонким голоском.
