Отодвигая персонал стреломётов от оксибелесов и гастрафетов, они шли в наступление, не позволяли никому сбежать, разя и в грудь, и в спину всех, до кого только удавалось дотянуться. Летели щепки изломанных последних орудий, стоивших сегодня очень многим защитникам Олмара их жизней.
Могучий клаймор Нины тоже ломал заготовленные и расставленные стреломёты, из которых ещё не успели выстрелить, чтобы эти осадные машины больше никого не смогли даже ранить.
Конечно, целесообразнее со стороны короля и прочих главнокомандующих его воинством было бы захватывать эти устройства в своё распоряжение, но организовать полноценный захват на точке обстрела или тем более перенос наструганных и собранных наспех «скорпионов» было довольно проблематично и опасно.
Никто не знал, каковы ещё запасы сил у осаждающих и на что они пойдут в процессе попыток завладения их арсеналом. И хотя всё выглядело так, что нынешний массовый штурм был, словно, войска адмирала шли в «последний бой», наверняка этого сказать было нельзя, а недооценивать хитрого соперника уж тем более никому не хотелось, когда речь шла о безопасности королевской семьи.
Допустить, что сначала расставленные орудия будут захвачены своими войсками, а потом вдруг снова, если вдруг придётся отступать, попадут в руки врага — было ни в коем случае нельзя. Играть в подобное перетягивание каната, занимая и отдавая назад стреломёты было абсурдом. Потому все сошлись на едином приказе попросту уничтожить осадные машины, чтобы никакими верёвками было не связать и не скрепить их обратно.
Этим сейчас и занимались те из отправленных на задание воинов короля, которым посчастливилось до сего момента дожить. Топоры кромсали палки, доски и брусья, раскрученные кистени на цепях молотили вместе с обухами дубин и булав, разрушая всё в по-настоящему бесполезный хлам.
Конечно, щепки и деревяшки можно превратить в острые колья, наточить, изготовить из них стрелы, если длина позволяет, но едва ли после такого разгрома войска осаждающих пожелают заниматься подобным. Король всё ждал, когда же благоразумие заиграет в головах и сердцах наступающих, что они соизволят, наконец, убраться отсюда. Да и генералы надеялись, что сегодняшняя победа в затянувшемся бою положит конец нападению на Олмар.
Вот только ныне разрушенные баллисты уже достаточно изуродовали внешние стены, чтобы по лестницам из их стрел спокойно могли взбираться отряды ловких лесных разбойников и проворных речных пиратов, привыкших лазать, кто по деревьям, кто по мачтам, так что взбирающиеся по такому самодельному подъёму безо всякого труда и каких-либо проблем.
На башнях вторгшихся встречали во все оружия, пытались сбросить, пронзали мечами, но те всё лезли и лезли, даже не смотря на то, что бой резко сократил общее число вражеской армии. Король Дайнер Второй лично принимал незваных гостей у каменных зубцов, спихивая карабкающихся подошвой в лицо сильным толчком ноги, рубил в голову и колол в шею, а заодно обрубал хватавшие и цеплявшиеся за каменные изваяния пальцы, не позволяя даже приближаться к себе и настенным галереям своего замка.
А изломанные баллисты ещё не означали, что битва возле них подошла к концу. Вдали виднелись бронированные гвардейцы и громогласный Эйверь, упивающийся сражением, оттягивая на себя крупный отряд преступников. А вокруг переломанных орудий разгорались последние стычки, где уже топоры и булавы ополченцев шли в ход против черепов, колен и кистей рук не терявших боевого азарта нападавших.
Остроухий фехтовальщик сражался на дуэли с матёрым морским волком, умело отражающим все его приёмы, капитан Крэйн и Эрвуд сейчас прикрывали друг друга против банды, вооружившейся крупными секирами, стараясь не потерять головы от их лихих взмахов. А Нина билась сразу с тремя мародёрами, раздобывшими себе королевский арсенал из мёртвых рук павших в бою гвардейцев.
Один был вооружён длинным полумесяцем-клинком парамирием, которым бился служащий в гвардии отряд из Унтары. Другой вертел в правой руке небольшой пернач — эдакую помесь булавы с топором, где навершие крепкого жезла представляло собой не просто мощный литой шар, а окованную головку, к которой прилиты перьями металлические пластины, заточенные, словно лезвия топоров, явно отобранный у кого-то, кто был призван кромсать стреломёты. Последний же просто вертел за большое древко заострённую алебарду, готовый и рубить и колоть при необходимости.
Из-за длины последнего оружия, Нина не могла приблизиться к двум другим противникам. Приходилось вечно пятиться, отскакивать назад или вбок, стараясь при этом не подставляться под размашистые удары пернача и свистящие движения тонкого длинного парамирия, которым её умудрились всё же несколько раз задеть — по левому бедру и левой же лопатке сзади.
