Кровавый меч жаждал новых побед, сея смерть среди восставших и пришедших на свою погибель к крепости. И вскоре лезвие алебарды и прочный клаймор сошлись, высекая яркие искры, наседая друг на друга. Перевес силы оставался за мужчиной, так что Нине оставалось резко опустить клинок и с поворотом сделать шаг-другой назад, чтобы не попасть под удар.
Его новый выпад она отразила уже еле-еле, едва не простившись с жизнью здесь и сейчас, явно недооценив размах и вложенную силу оппонента. Оставалось усыпить бдительность врага — сделать жалобное расстроенное лицо, бровки домиком, дрожащие кусаемые губы, много движений назад, словно в страхе, и весь такой её вид явно придавал мужчине уверенности в себе.
Он сделал косой удар, словно хотел косо вонзиться ей между шеей и плечом, как колуном в дерево, но девушка с напуганным видом успела отскочить. Другой похожий удар ей удалось отразить взмахом клинка по древку алебарды, уходя в сторону.
Нина могла бы попытаться вообще перерубить эту палку, но это бы толком ничего не поменяло. У соперника остался бы в одной руке колышек, а в другой всё та же алебарда, только укороченная. Дистанция бы, конечно, за счёт клаймора была бы на её стороне, но план у неё был совсем другим.
Тяжело дыша и чуть ли не опираясь на своё меч, повернутый концом лезвия вниз к земле, она стояла в ожидании новой попытки от высокого и плечистого воина. И тому тоже нельзя было мешкать. Пара банд, конечно, бежали сюда, однако почти все баталии вокруг закончились в пользу соратников Нины, так что в любую приму ей на помощь бы уже сбежали со всех концов.
А она теперь даже статно выпрямилась. Старалась показаться как можно выше, чтобы взмах прошёлся никак не ниже уровня её шеи, но при этом выглядеть всё ещё напуганной, а не горделивой и тем более не хитрой, что-то замыслившей. И провокация сработала. Усыпив бдительность изображением слабости, стоя с опущенным мечом, она заставила мужчину сделать уверенный крепкий взмах, чтобы быстрым движением отсечь ей светловолосую голову.
Сама же, ловко пригнувшись, своё лезвие она подняла и направила вперёд, упершись прямиком в живот недруга, и с напором рванула на него, вонзая широкий клинок в его мускулистую плоть. При всей крепости врага, клаймор без особого труда прошёл его тело насквозь, уверенно вонзаемый Ниной с сильным толчком вперёд.
Переводила дыхание она прямо в процессе, понимая, что сейчас ей уже какое-то время ничто не угрожает, она неспешно доставала своё окровавленное оружие обратно, позволяя рослому и невероятно тяжёлому телу, наконец, свалиться и успокоиться после всех этих немалочисленных попыток её убить.
Но этим сражение отнюдь не заканчивалось. Оставались недобитые лиходеи, не желающие угомониться и отступать. Поодаль гвардейцы раскидывали от себя кровоточащие мёртвые тела, изрезая вместе с диким Эйверем всех, до кого дотягивались. Капитан Крэйн, да и многие вокруг, практически закончили со всеми оппонентами, добивая раненных, так как приказа брать пленных им никто не отдавал.
За весь бой шпажист Кифлер так и не встретил достойного оппонента, однако был ещё раздосадован фактом нечестной драки, ведь каждую его дуэль обнаруживались вокруг такие, которые мешали сражаться один на один, норовя вонзить лезвие в бок или в спину. У него было поцарапано предплечье и ещё совсем немного кровоточила свежая царапина на щеке, но это казалось сущими пустяками.
Такаде досталось сильнее, он буквально по всему телу был задет и изрезан, однако раны были неглубокими, большинство из них уже с момента получения и вовсе покрылись заживляющей коркой и не истекали алым цветом.
Но сильнее всех сейчас в бою отличился Тиль Страйкер, более не требующий за собой глаз да глаз, а яростно, без щита, с одним небольшим мечом кромсающий налево и направо, впадая в неистовство, не то с целью забыться, не то, чтобы умереть и пасть в бою рядом со своим погибшим братом.
Согнутые в защищённых коленях ноги, махающий в своих выворотах меч то вниз, то вверх своим ровным обоюдоострым лезвием, разящий чаще в лицо и шею, нежели отрубающий конечности, как в тактике большинства остальных. Смольные волосы с чёлкой на бок и под напряжёнными хмурыми бровями пустые сапфировые глаза, чей цвет остался теперь маленькой синей короной вокруг громадных расширенных зрачков, смотрящих даже не столько на тех, с кем бьётся молодой человек, сколько в пустоту, в никуда…
Его прыжки были столь стремительны, словно его ускоряла какая-то магия. А удары молниеносны и били точно в цель, практически не промахиваясь, вне зависимости один был рядом противник или очередная вооружённая группировка. И никому уйти Тиль тоже не позволял, нагоняя перепуганных его таким состоянием трусящих и семенящих ногами прочь, пронзая им шеи глубокими проникновениями лезвия своего клинка, пока вокруг вообще не оставалось никого, кто рискнул бы приблизиться.
