Ответственность сперва ложилась на плечи генералов, если они окажутся неспособны, то в очереди были Нина, молящаяся шёпотом Арекса и сам Тиль, следом уже некоторые участники Восьмого Взвода, чередовавшиеся затем с Кифлером, Эрвудом и Такадой. Метатель как раз замыкал общий список из двадцати человек диверсионной группы. Швырялся лезвиями-то он метко, а вот лучника достойного из него не получилось.
Однако же Крэйн вполне мог на него рассчитывать, даже если их всех перебьют и он останется один. Уж натянуть тетиву вверх, дав долгожданный отрядами залп зажженного зелёного пламени он определённо будет способен с должным успехом. Рихард бы попросту не взял кого-то, кому не доверяет или в ком был бы неуверен.
У него даже была небольшая беседа с Тилем Страйкером, ведь за паренька всерьёз беспокоились его сослуживцы. Но в разговоре тот держался неплохо, уверял, что сможет держать меч и щит, что справится с эмоциями. Что, даже оставшись последним, не будет в ярости резать и колоть врагов собственноручно, а сделает всё, чтобы в первую очередь как раз подать сигнал опалённой стрелой, отдавая отчёт в важности миссии и структуре их плана.
Капитана Крэйна вполне удовлетворили его ответы и серьёзный сапфировый взгляд воина, потерявшего близкого родного брата, но находящего-таки в себе силы не валяться, убитым горем, а как-то жить дальше. Впрочем, на самом деле, в случае успеха их миссии, как жить дальше Тиль не особо представлял.
Сейчас он хотел отомстить за брата, а когда осада кончится, то даже не знал, останется ли служить. Впрочем, и возвращаться ему было некуда. Как говорил Такада, были лишь варианты стать чьим-то подмастерьем, уйдя в ремесло. Либо был ещё шанс как-то себя проявить и заделаться пажом к кому-то из рыцарей.
В конце концов в отрядах, которые придут сюда им на помощь, будут такие благородные воины, как Оскар Оцелот, чьим оруженосцем быть тоже вполне неплохая перспектива. Однако, оставлять своих Тиль тоже не хотел. Они всё-таки сблизились, как одна семья за всё время, что жили вместе. Были и свои радости, и свои разногласия, однако Шестой Взвод был скорее дружен, нежели делился изнутри на какие-то коалиции или компании.
А теперь, когда их стало меньше, они и вовсе были сплочённее, нуждались друг в друге и поддерживали сослуживцев так, как могли. Такада, например, был по натуре малообщителен, чуть что любил отшутиться да отмахнуться, не идя на контакт, показывал свою независимость, хотя в том бою на самом деле прикрывал спины своим, защищая метательным оружием, следя за ситуацией. Любившая вздорить и спорить острая на язык Арекса стала как-то помягче и повнимательней. Нина и вовсе носилась с каждым, как старшая сестра, старалась привести в чувство, обнять, поговорить или даже просто выслушать.
— Вот, ты же у нас из элитной богатой семьи, — тихо говорил Такада, подсев к Ильнару, — аристократ Кхорна, уважаемый человек, что ты здесь забыл? Зачем идёшь на смерть? Зачем служишь в гвардии? Тебя же не как близнецов по воинской повинности отправили, не в силах уплатить налог, сам пришёл! — неоднократно уже интересовался он за минувшие годы, в надежде, что хотя бы сейчас, перед возможной смертью кого-то из них во время боевых действий, получит, наконец, вразумительный ответ.
— У вас там в Унтаре, небось, ворон нет… — вздохнул Ильнар, — У нас же есть выражение такое «белая ворона». Его я слышал дома в свой адрес за глаза чаще, чем собственное имя. Меня холили и лелеяли, честно говоря. Сюсюкались, не представляешь как! Няньки, мамка, старшая сестра… Быть первым мальчиком и наследником в семье — это для родных большая радость. Но меня всегда… смущало что ли, поначалу, потом уже совсем в корни злило это отношение. Всё делали за меня. И на коня посадят, и на дуэль за меня кого-то пошлют в случае обиды, и накажут вместо меня придворного мальчишку. Ну, куда это годится? Эльфийское воспитание. Не выносил я этого. Сам старался за себя постоять, да не выходило же, кто б меня учил драться или седлать коня… Ногу сломал на верховой езде, глаз на стрельбище потерял… Мороки со мной было… Только и слышал «ну, куда ты лезешь», «ну, зачем тебе это». Всё не так. При гостях, едва выйду из комнаты, только и обсуждали, какой я расту «не такой». Всегда был не таким, как хотелось родителям, — морщил он нос, — Не тот характер, не те амбиции, не те интересы… Рос, как приёмный, словно в совершенно чужой семье. В Бреттенберге ещё говорят «чёрная овца».
— Да-да, — криво усмехнулся щур, — знаю такое выражение, а у нас говорят «в семье не без урода», хе-хе. Сам не слишком радовал отца, он вообще нас с другими сыновьями не замечал кроме первенца, как раз, вот ему был почёт и хвала, что бы он ни делал. Всегда пример для нас. А мы так… свита для него, как для принца, — томно выдохнул он, — нам с остальными братьями ни любви, ни ласки не доставалось, одни насмешки…
