Такие люди через лунный цикл после гибели «перерождались» заново, возвращаясь в тело. Отращивали голову, если ту отрубили, менялись внешне — увеличивался лоб, уши становились крупными и остроконечными, а пальцы удлинялись. Выпадали ногти, вместо которых прорастали звериные коготки. Выпадали и человеческие зубы. Новые одинаковые и острые прорастали иногда сразу в два ряда, иногда дополнительный ряд появлялся уже после преобразования стригоя в стрыгу. Язык удлиняется, становится совсем не человеческим.
При всех этих первых превращениях, вылезшее из гроба создание всё равно внешне куда больше походило на изначального человека. Но чем больше стригой питался мёртвой плотью, жил в отдалении на погостах, в оврагах, в курганах, болотах и лесах, тем больше он дичал, пропитываясь энергетикой смерти.
Колени вваливались назад, голова лишалась волос, неспособные более ощущать свет глаза выпадали, отваливались носовые хрящи, оставляя лишь треугольник ноздрей, а череп трансформировался так, что лобная часть напирала на опустевшие глазницы, пока гладкий лоб попросту не срастался с верхней челюстью. Никаких скул, человеческих дёсен и много другого во внешнем облике не оставалось.
При этом вырастать такая дикая тварь могла до довольно крупных размеров с медведя и оленя, если удавалось хорошо охотиться и много питаться в приятном климате. Некоторые знатоки всемирных бестиариев уверяли, что при сильном морозе стрыги вообще забираются в норы и впадают в спячки. А потому весной особенно голодны.
И хотя сейчас плавно подбиравшийся к своей середине месяц Виридис означал уже позднюю весну, всё равно по поведению сбежавшихся к баталии уродцев было видно сколь голод заставил их осмелеть, что они ринулись сюда не просто, едва основной лязг сражения отошёл в сторону, а даже пока ещё не прогорели костры. Так как обычно, даже почти слепые подобного рода чудовища всё равно опасаются света.
А Ильнар как раз подобрался поближе к одному из ближайших костров, чтобы и получше видеть всё вокруг, и благодаря яркому свету отпугивать созданий мрака, и заодно на случай, если те полезут, он бы мог не только их чем-то пырнуть, но и обжечь, дабы больше в его сторону не совались.
Но не все желали благоразумно держаться от него подальше. Живой пульсирующей в нём кровью, а уж сердце лучника сейчас стучало невероятно сильно, гоняя ту по венам с особым трепетом, заинтересовалась парочка сгорбленных упырей, деливших обглоданные кости у небольшого срубленного бревна по правую руку, и начавших двигаться к затаившемуся одноглазому кадету.
Эти были помельче стрыг, напоминали голых людей большей частью своего худощавого телосложения, колени их были обычными, хотя пальцы рук всё-таки немного удлинены. У них также были лысые крупные черепа с выдающимся лбом, однако имелись глазные впадины, где лишённые век круглые белёсые глаза с вертикальным звериным зрачком всегда смотрели одинаково свирепо.
У этих упырей также были остроконечные уши, но не топорщащиеся, как у стрыг, а более маленькие, подобно эльфийским, и отсутствовал нос, от которого на лице или скорее морде оставались лишь щели треугольника ноздрей. При этом голова их оставалась человеческой по своей форме, а не вытягивалась вперёд, были чёткие скулы, привычные кости верхней челюсти, не растворявшиеся прямиком в лобной полусфере, язык оставался широким и лопатообразным, как у людей, а вот зубы немного менялись.
Клыки были сильно увеличены, а находящиеся между ними верху и внизу резцы представляли по сути главное оружие — неистово заострялись и самозатачивались, преобразуясь в инструмент, способный легко перекусывать даже кости. Такие твари могли откусить палец, а то и несколько, перекусить руку, вцепившись сбоку, чтобы раздробить свою добычу на несколько частей, пуская побольше крови, которую так любили лакать и пить.
Конечно же, острые клыки тоже смотрелись грозным орудием и, вцепившись в горло, могли в один прыжок с точным укусом лишить жизни, но на самом деле расстояние между верхними и нижними клыками при раскрытой пасти было не слишком велико. Потому чаще всего верхние длинные зубы вонзались в уже неподвижного врага, в то время как во время сражения именно резцы отвечали за мёртвую цепкую хватку, чтобы сдирать кожу, отдирать куски мяса и перекусывать кости конечностей, обезоруживая добычу.
При этом чуть ли не самым главным изменением их челюстей становилось почти полное отсутствие щёк. Пасть визуально становилась попросту громадной, хотя в её структуре не менялось даже общее количество зубов относительно человека. Просто, когда отсутствовала соединяющая скулы с нижней челюстью кожа по краям рта, сам этот рот обращался внешне в невероятно большой и широкий.
И уверенная в себе пара таких упырей явно надеялась вдвоём-то уж точно справиться с одним Ильнаром. Голые серые твари были сгорблены с сильно виднеющимися рёбрами и активно выступающим вдоль спины позвоночником, клацали окровавленными после трапезы челюстями, облизываясь и подкрадываясь к кадету.
