Тот левой рукой сжал кинжал с крестообразным лезвием, правой всё ещё держал крупный широкий палаш за рукоять узорчатой красивой гарды, совершенно не собирался сейчас сдаваться и умирать, преодолевая нахлынувшие волны страха из-за приближающейся опасности.
Сердце, конечно, могло и не выдержать. Некоторые представители нежити были внешне столь уродливы, что в процессе нападения на незадачливых путников заставляли тех умирать от ужаса не реже, чем погибать от полученных травм, ран и укусов. Но сейчас парень тщательно пытался пересилить это охватившее его чувство, чтобы не быть скованным, а суметь сражаться за свою жизнь в полную силу.
Упыри в отличие от стрыг не шипели, а куда более невыносимо верещали, издавая крайне неприятные жутковатые вопли своим горлом из клыкастой распахнутой пасти. И было непонятно, что пугает сильнее. Душераздирающие нечеловеческие вопли или же неизведанность, скрывающаяся в тихом дыхании. Эти звуки заставляли волосы на руках и спине вставать дыбом, а кожу холодеть, сковывая в движениях. Чтобы справляться с такими детьми седой ночи необходимо было сконцентрироваться и преодолеть страх от их криков и пугающего внешнего облика.
Дикие белёсые глаза из чёрных неглубоких глазниц сейчас жадно и злобно глядели на лучника, непривычно для себя вооружённого палашом и кортиком. Перемещались они на четвереньках, уже давным-давно позабыв всю свою человеческую природу. Выгибали спину, ступали на ладони с длинными когтистыми пальцами. А на расстоянии двух саженей перешли окончательно в атаку.
Каждый из монстров совершил крупный прыжок в сторону Ильнара, но тот отбросил одного из них плоским лезвием палаша, благо упырь оказался не слишком тяжёлым, а от пронзительных зубов второго увернулся перекатом в сторону прочь от костра, иначе бы сам себя загнал в огонь. И когда этот второй из нападавших, скалился в свете огня, поглядывая на улизнувшую добычу, еще не поднимаясь, обеими ногами кадет оттолкнул его в сторону пламени, роняя в крупный пиратский костёр на угли и поленья, отчего монстр вскоре вспыхнул, дрыгаясь и пытаясь удрать прочь, объятый порхающими и танцующими языками одной из первородных стихий всего сущего.
Сбоку объявился и первый из зубастой парочки, снова попытавший счастья с нападения в прыжке. От его зубов кадет успел защититься лезвием палаша, а в грудь и брюхо несколько раз монстра кортиком, окропив себя его тёмной мутной кровью поверх «маскарадного» пиратского наряда, под которым крылась кольчуга.
Из-за полученных ран разозлённый представитель дикой нежити отпрыгнул прочь, рассчитывая на помощь своего союзника. Но у того ожоги по всему телу от костра, изодравшие лопавшуюся кожу, похоже, оказались слишком серьёзными, чтобы продолжать бой. Но на своего поджарившегося дружка этот упырь не кинулся, этим делом занялись подкравшиеся стрыги, деля между собой некрупную тушку, разодрав того на три части.
Этот же опять ринулся на лежавшего лучника, разъярённый первой неудачной попыткой да к тому же болящими ранами. Но Ильнар знал уже, как действовать, защищал свою шею от чавкающих острых зубов с помощью палаша, пытался приподнять тело навалившейся твари от себя подальше, а также вертел головой, чтобы увернуться от царапающих когтей, при этом вовсю орудуя звездчатым лезвием кортика в существе, пронзая раз за разом изо всех сил скоростными движениями.
Воющее слюнявое чудище навалилось на него всем весом, желая растерзать, прижав к земле, однако, подобно прыгающей и убившей себя таким образом стрыге, этот не слишком умный упырь до такой степени рвался вперёд сквозь лезвие в своей пасти, что палаш в итоге попросту срезал ему верхнюю часть черепа, окончательно разделив эти длиннющие челюсти друг от друга.
Верхняя часть головы с с глазами, щелями ноздрей и острыми ушами, под которыми и прошёлся срез, отлетела, упав рядом. А оставшееся тело моментально перестало дрыгаться и атаковать парня, попросту мертвенно распластавшись на нём и истекая из ран зловонной жижей на всё его тело.
Пытающийся отдышаться Ильнар выползал из-под существа сильно торопясь, ведь и эту тушу тотчас же ждала участь прожаренного на костра собрата. Стрыги своё не упустят. И нельзя было допустить, чтобы его самого сейчас приняли за труп. Кадет спешно скидывал с себя и накидку, и курточку, и рубаху, избавляясь заодно от тканевых пиратских шаровар тёмно-синего цвета, уже изрядно разодранных во многих местах по ходу всего сражения, а не только стычек с лесной нежитью, отбрасывая искровавленную одежду, о которую заодно наспех вытер лезвия своих клинков, прочь поближе к трупу упыря.
А сам при этом перебирался подальше от этого места кормёжки, стараясь прокрасться к побережью, где ему казалось, было сейчас безопаснее. Ильнар с трудом приходил в себя после случившегося, всё ещё был преисполнен страхом за свою жизнь и пытался восстановить дыхание, надеясь, что новых нападений на него не последует.
