Армия из центральных ворот, которую вёл паладин, сейчас зачищала всё на опушке, вырезая последний отряд телохранителей адмирала, таки выслеженного Эйверем, не давшем тому улизнуть куда-нибудь в лес. Он всегда вёл с собой небольшой отряд гвардейцев у периметра, то вступая в бой, то снова отходя для наблюдений, куда именно двигаться дальше. Сбоку вечно отрезал адмиралу ход к отступлению, пока они окончательно к нему не приблизились.
Окружение Лейтреда по сути было арбалетчиками, самыми меткими из них, двое из которых как раз и начали всю операцию по осаде, подстрелив и гонца на лошади, и двух дозорных на крайней угловой башне западной стены, а следом и ещё несколько человек караула вместе с залпами тех, кто сейчас стоял рядом. Так что умелые стрелки не были мастаками ближнего боя, не горели желанием лезть на пики и мечи бронированных рыцарей, практически сдавшись, попав в кольцо королевской стражи, задумываясь о своей тяжёлой дальнейшей судьбе и уповая на красноречие своего лидера, более не скрывавшегося в толпе охраны, а гордо вышагавшего вперёд в своих пришпоренных сапогах прямиком к Эйверю.
— Говорят, ты тот самый «Карпатский Зверь», — раздался сладкий голосок Лейтреда, — Все тебя так боятся, слагают песни, легенды, страшилки для рассказов у костра. На деле ты не так уж и ужасен, — лишённые ресниц глаза изучали того с ног до головы.
Сражение прекратилось. Оставшаяся горстка флибустьеров и разбойников в несколько десятков человек уже не кидалась на лезвия клинков, а стояла, готовая сдаться на милость Его Величества. И, дабы всех прямо сейчас не перебили, видимо, адмирал и начал хоть какую-то дискуссию с окружившими их гвардейцами и в частности с их военачальником.
— А ты что надеялся увидеть? Изуродованное шрамами и огнём лицо? — поинтересовался он.
— Хм, — сделал вид, что задумался адмирал, — Скорее какие-нибудь рога, свиное рыло и клыки, четыре руки, как у дэвов или титанов, даже не знаю. Что-нибудь эдакое, а не мужчину в наплечниках с волосами, которым бы не помешал хороший уход, — недовольно морщилось молодое лицо главы пиратского восстания, разглядывая взъерошенные локоны паладина.
— Я причешу их, если это твоё последнее желание, — лязгал его загробный голос, пока мужчина подходил к знатно разодетому Лейтреду.
— Что ж, с желаниями я лучше повременю, надо потратить такое право на что-нибудь более достойное, — воспротивился тот.
— Ты всерьёз думал взять Олмар? Пока там король, пока там архимаг, пока там я? — улыбался паладин, — Я сокрушитель оков, я тень смерти, карпатский зверь, сама необратимость! А кто ты? Жалкий тонюсенький человечишка в мундире, который он не заслуживает.
— Я? Между прочим, адмирал Лейтред, — жеманно представился тот с поклоном, — Гроза морей, глава пиратов, — скромно представлялся он, отведя взгляд в сторону, — Морские боги миловали, и вот я здесь, — вернулся он снова взором на лицо Эйверя.
— Чего? Что он несёт? — раздавались вокруг него недовольные возгласы свои же, — Какие к чёртовой матери морские боги?
— А наши божества, — Эйверь угрожающе шагнул ближе, — Тебя уничтожат, — припугнул он лидера пиратов скорой смертью.
— Да? О, а я-то думал это ты здесь всех убиваешь, — усмехнулся адмирал с приветливой улыбкой.
— Я бы тебя сломал и голыми руками, — заверил того рослый воин.
— Сомнительно, зверь, что без своих крутых доспехов и замещающего грусть по маленькому члену огромного меча, — перешёл он резко на вульгарные оскорбления, — Ты бы смог положить вручную всё моё войско, — покачивал он сомневающейся головой, поправляя кружевные манжеты на рукавах, презрительно даже не поглядывая на воеводу.
— Что, может, проверим, а? Ты и я, без этих доспехов, — нарывался паладин на поединок, тут же отстегнув наплечники крепкими пальцами, так что те упали на примятую траву.
Следом он протянул вбок правую руку со своим фламбергом и демонстративно разжал пальцы, чтобы и меч его рухнул вниз, оставляя как бы беззащитным перед лицом вражеского адмирала. Того этот жест явно заинтересовал.
— А отчего бы и не попробовать, — согласился лидер головорезов, взглянув на хмурое лицо задиры, разоблачавшегося из своих титановых пластин.
Из всей защиты бронированным у Эйверя оставалась только обувь, так как впаянные части сейчас снять было невозможно, а биться босяком как-то неестественно и несолидно. Адмирал тоже, казалось, был без брони. Лишь эльф Кифлер знал, что под тканями мундира есть ещё и надетые металлические пластины, представляющие собой не цельные доспехи, а, вероятно, разрозненные элементы, быть может, даже каждая со своей лямкой или застёжкой, закрепленные в наиболее уязвимых в бою местах.
Но плюс ко всему у Лейтреда была шпага, в то время, как Эйверь без меча так ничего и не взял в свои толстые крупные пальцы. Он же обещал биться «голыми руками», а потому готов был размозжить череп оппонента прямиком так. Этот самопровозглашённый адмирал ему казался очень щуплым и хилым, не достойным даже большой траты времени.
