— Эрвуд! — крикнул и Тиль, помчавшись тому не выручку, подбегая ближе к берегу и проскакивая между крупных махавших в воздухе лап, способных свалить даже дуновением воздуха от своих громоздких движений, не говоря уж об опасности быть заживо раздавленным.
Молодого мужчину уносил поток, из которого тот стремился выплыть куда-нибудь поближе к любому берегу, барахтаясь и исчезая из поля зрения черновласого парня. Ещё один был зажат и схвачен, двое во всю прыть неслись на помощь, сверкая лезвиями своих оружий, последняя поодаль со страхом в голубых глазах провожала подхваченного всплеском воды соратника.
Монстр синхронно топнул, опустив три своих свободные лапы на землю одновременно, сбив волной лёгкой тряски с ног всех четверых оказавшихся рядом, включая стоявшую дальше всех Нину, а Тиля даже заставив выронить меч из руки. И у них на глазах поднёс несчастного и вопящего эльфа к своей пасти, откусив ровно столько, сколько было его тела над сжатыми костями бёдер, в один лёгкий укус разделив без особых усилий его тело надвое.
Девушки буквально одновременно издали крик ужаса и отчаяния, в котором слышалась и горечь неминуемой потери, и настоящий внутренний шок случившегося, и естественное отвращение от увиденного чудовищного акта, и даже вскипающая ненависть к убийце их товарища. Такада зажмурился и даже отвернулся, не желая это видеть. Тиль же, раскрыв рот, не мог ни встать, ни пошевелиться, скованный ужасом от увиденной сцены.
Один короткий миг и от ещё вполне живого и кричащего Кифлера осталась лишь окровавленная нижняя половина, которую крепкие пальцы вскоре таки плотно сжали, раздробив кости, и также закинули в зубастую вертикальную пасть, похоже, что лишённую языка в привычном понимании, но с копошащимися с обеих сторон среди зубов мелкими отростками внутренних чувствительных усиков, помогающих попавшим в пасть кусочкам продвигаться дальше в чрево косматой громадины.
Ближе всех к одной из топнувших лап сейчас был лежащий на земле Такада. Крестообразная «ладонь» уж было поднялась, чтобы вообще его раздавить, накрыв сверху со всей своей неистовой животной силой. А сам он, вновь раскрыв глаза, успел за это время лишь на миг придти в себя, сообразить близость смерти, но не в силах сдвинуться и ринуться куда-либо с места лишь закрылся двумя саблями, некогда подобранными с пиратских трупов на поле боя. Вдруг в последнее мгновение, прежде чем лапа чудовища успела рухнуть вниз, его сбоку мощным толчком пихнула Арекса, сама едва избежавшая участи быть расплющенной здесь и сейчас.
Нина подбежала к ним, помогая Такаде подняться и оттаскивая его назад, отступая вместе с Арексой в одну сторону, когда с другой от чудища находился ошарашенный тиль сидел на земле. Монстр же, ещё раз топнув, снова сбив всех их с ног, издал бурчащий утробный вой, прогибая свою подобную косой скале спину, сжимая-разжимая пальцы задних ног, и с прыжком понёсся в лесную чащу, периодически ломая ветви и сшибая самые слабые и маленькие из деревьев, имевших несчастье прорасти у него на пути.
Скорость всех шести его большущих с аршин-полтора лап была такой, что никакой возможности догнать дэва и отомстить за смерть Кифлера у оставшихся чудом в живых кадетов попросту не было. К тому же следовало бы бежать по берегу и выручать Эрвуда, которому могла бы требоваться их помощь, чтобы из реки выбраться наружу.
Недолгая передышка с осознанием всего ужаса случившейся трагедии на лицах, и троица, переглянувшись, сообразила, что тратить сейчас время на слёзы и пустую злобу незачем, когда ещё один сослуживец находится в беде. Вскочив на ноги, они побежали, по пути подняв и ещё не пришедшего в себя от увиденного Тиля, бросаясь не в бессмысленную погоню через поломанные кустарники да обрушенные древесные ветви, а по течению Нисы, чтобы вызволить из водяного плена потока отброшенного туда чудищем парня.
Тот, правда, весь насквозь промокший и, похоже, потерявший меч, не то в воде, не то выронив его в момент тычка гигантской лапы от удара, уже ковылял к ним среди близрастущих к берегу деревьев, протирая рукавом лицо от капель, скатывавшихся с его двухцветной шевелюры и тяжело дышал. Ведь он был отнюдь не крепкого телосложения, так что вылезти собственноручно для него было равносильно личному подвигу. И теперь весь его вид буквально демонстрировал, каких трудов ему стоило справиться с течением, ухватиться за что-либо, выползая на берег.
— Ты жив, о боги! — метнулась к нему Нина, мгновенно убрав клаймор и крепко обняв, несмотря на то, что он был весь мокрым.
Однако улыбки радости, конечно же, ни на её лице, ни на лицах Арексы и Такады не было, так как боль утраты и скорби по Клифлеру сдавливала изнутри, а предстояло ещё и сообщить об этом Эрвуду, который ничего не видел, ведь монстр сбросил его в воду ещё до того, как зверски разорвал зубами бедолагу-эльфа пополам.
