Вот только рвения его на эту мстительную операцию особо никто не разделял. Да и Арекса была права, что убийства дэва никак не вернёт Клифлера к жизни. Они отыскали меч Тиля недалеко от норы-ямы, из которой вылезло чудовище, но не обнаружили оружия Эрвуда нигде рядом. Возможно, его засыпало или куда-то отбросило, вдавило в почву, пока топали огромные четырёхпалые лапы, или он всё же разжал руку, когда уже пытался выплыть, оказавшись в реке.
А вот от Кифлера ничего обронённого не нашли. Его записи оставались в казарме на столике рядом с украденной чернильницей, шпага в футляре была раздавлена вместе с нижней частью туловища, а куда делся не принадлежавший ему кортик с крестовым лезвием также никто не знал, потому что никто его не смог обнаружить.
Впрочем, даже если бы тот вдруг где-то мелькнул на виду, он был бы достойной памятью об эльфе-фехтовальщике, с учётом, что тот владел им лишь несколько последних часов, подобрав у кого-то из трупов, также, как свои сабли, сейчас загнанные под пояс, чтобы не мешались, Такада.
Все брели дальше понурые и усталые, неспособные смириться с ещё одной утратой. Нина вытирала слёзы, бледный Тиль вздыхал и молчал, Такада что-то шёпотом бубнил под нос, покачивая головой, удивляясь тому, как жестоко складывается жизнь вокруг, Эрвуд сжимал кулаки, а Арекса свои мечи, будучи единственной в компании, кто держал оружие наготове и единственной, кто пытался начать в компании разговор, однако никто все эти её начинания не поддержал.
Когда они дошагали до пиратских кораблей, то там уже вовсю копошились гвардейцы короля под предводительством черноусого молодого генерала Адельмара Вершмитца, снявшего с коротких кудрей свой конический шлем, а также его «правой руки» — рыцаря Оскара Оцелота и его старого помощника, капитана и по совместительству ещё и родного дяди Людвига.
Кадеты не знали, были ли на этих кораблях обнаружены какие-то члены команды, проспавшие дебош в лагере и всю битву, а если и были, то убили их или взяли в плен. Среди деревьев, глядя на берег, было видно, что оттуда выносят ящики с припасами, что-то обсуждают, уносят обратно, чтобы не тащить вручную, так как корабли всё равно по реке явно планируют перегонять в Олмар, но просто обо всём, что обнаружили в трюмах и на борту солдаты докладывают начальству.
Так как своих там не было видно, никто из компании Шестого Взвода в ту сторону не пошёл. Они шагали поодаль, плавно направляясь к опушке и разбойничьему лагерю, ныне уже хорошенько залитым солнцем. Каждый размышлял о своём, но сейчас хмуро глядеть себе под ноги уже не было смысла, хотелось отыскать своих.
И на это, выйдя на свет из древесных зарослей, у них ушло не так уж и много времени. По правую руку от них войска Эйверя собирали арбалеты, связки припасов и даже перевязанных вместе мечей, собранных на поле боя. Что-то складывалось в ящики, что-то на самодельные носилки. Бывало, даже рыцари отдавали свои плащи, чтобы ткань натянуть между двух балок, куда можно будет сгрузить различное добро.
Благо вооружение пиратов и вправду было вполне качественным, а уж диковинные ручные самострелы отсутствовали даже в Триграде за исключением единственного прототипа, подаренного Варгусом Розенхорном от лица инженеров Гильдии Алхимиков, которые попросили его, как представителя и главу всего Скальдума презентовать Его Величеству. Тот был выставлен в Военном Музее, где и хранился для обозрения всех желающих, а теперь его более совершенные собратья смогут вооружить небольшой отряд стрелков. Правда, с ними ещё требовалось приноровиться хорошо обращаться, но это уже дело мастерства и личной техники.
Рядом с остроухими гвардейцами — небольшим отрядом служащих Вершмитцу эльфов в страже короля, общавшихся меж собой жестами на пальцах, стояли и знакомые кадетам фигуры — Ильнар и капитан Крэйн, беседовавшие с капитаном Восьмого Взвода, позади которого виднелись девушки из его отряда. Одноглазый стрелок, как тому и полагается, подметил подходящую компанию первым, похлопав своего военачальника по предплечью, так как шипованные наплечники похлопать по-другому здесь физически просто не позволяли, чтобы тот отвлёкся от беседы и оглянулся.
— Тринадцатый Проклятый Бог! — обомлел Рихард, увидев их, — Вы живы! — сделал он шаг другой в их направлении.
— Капитан! — сквозь слёзы улыбнулась ему Нина, едва не ринувшись обнимать.
— Боги великодушные! Нина, Тиль, Такада, Эрвуд! — восклицал он, — Арекса! Сквозь все бои прошла! Да где вас носило?
— Добивали самых трусливых, капитан, — проговорила как раз красноволосая девушка, лишь сейчас убирая в ножны два своих заточенных меча-акинака.
— Я уж думал, я единственный из всего взвода остался, ребята! Какая радость! — Ильнар приобнял не слишком радушного на такое проявление чувств Такаду, затем Нину.
— Единственный? — удивилась Арекса, — Хочешь сказать, остальные…
