Сквозь жар и дым Варгус Розенхорн с раскрасневшимися глазами выходил к толпе из развернувшегося «пандемониума», вытаскивая сразу всех троих детей. Семилетний сын лорда Мельнесторма, чудом не обгорев своими жемчужно-белыми длинными прядями, висел сзади, держась за плечи серебристого кафтана, светловласая Кирстен Айвель крепко обвила руками его крепкую шею, а маленькая принцесса Вирджиния была у того на угольно чёрных и покрытыми многочисленными волдырями и ожогами руках.
Что было сил, он отталкивался ногами от покрытой пеплом травы, вынося по-быстрому детей из пламени и дыма прочь на поляну, к родным и дальше, чтобы тем было легче дышать. А сам, отпустив их в безопасности, упал на колени, согнувшись и зажмурив раскрасневшиеся от дыма глаза, постепенно приходя в себя под шумный кашель.
Дочка Сэмюеля Айвеля точно также повисла на шее у отца, а вот Вирджиния в напрочь испачканном платье обернулась и с серьёзным видом глядела, как разбушевалась эта огненная буря, взявшая в заложники столько людей.
Гектор попытался схватить младшую дочь на руки, но та рванула к ближайшему фонтану. Что-то прошептала, подставляя ладошки под брызги, и затем руками начала направлять все бьющие под напором струи вверх от каменных изваяний статуй и вырезанных фигур, помогая им пассами своих маленьких ладоней выпрямляться, словно ласковое утреннее солнце просыпающимся стеблям поникших на ночь цветков.
Те повиновались довольно быстро, начиная взмывать в воздух и перекручиваться между собой спиралями на манер громадной многосоставной косички, чуть изгибаясь и разрастаясь с прибытием всё новых и новых вод в свою конструкцию. Словно девочка, как нити или верёвки, вытягивала потоки из фонтанов, сплетая вместе.
А когда сил гидро-стихии собралось достаточно, сплетённый из журчащих прозрачных струй конус развернулся вытянутой многостворчатой зубастой пастью дракона — отличительного символа Дайнеров, украшавшего им и герб и флаг. Даже их родовой замок в Олмаре звался «Каменный Дракон». Вот только нынешний был отнюдь не из камня, а снискал в себя всю журчащую мощь живительной силы природы.
Клыкастый почти прозрачный ящер, созданный из одной лишь воды с помощью магии, имел под широкими ноздрями и на подбородке множество пар длинных усов, как у сомов, а также несколько извивающихся как змеи или щупальца языков из раскрывшихся челюстей массивного, будто на длинной шее, черепа.
Уши на голове водяного дракона выглядели наподобие рыбьих хвостов или плавников. А его несколько глаз, сложно различимых в движении потоков, смотрели вперёд, как сгибалось в том направлении и извилистое спиральное тело, сплетаемое маленькой волшебницей из резервуаров всех ближайших фонтанов.
Движением детских пальчиков и её сильной волей, это рукотворное чудовище через такое, действительно немалое расстояние, направилось единым мощным ударом на полыхающее дерево, обдав то сверху вниз вместе с лежащими на земле грудами больших обломков ветвей и углей, в которые те превратились. Разумеется, облив и всех имевшихся там людей, используя все запасы фонтанной площади.
Лежавший у чёрного подножья дерева торговец Айвель обгорел своим зелёным костюмом и сжёг волосы, слегка изранив образовавшуюся лысину, но подавал признаки жизни. Он двигался, кашлял и надеялся унять боль ожогов и задымление дыхательных путей с помощью скорейшей помощи целителей. Дочка рванула к нему, также выкрикивая просьбы о помощи.
Каменные скульптуры на какое-то время лишились воды, но дерево уже было холодным, мокрым и по большей части угольно-черным. Края кроны всё ещё зеленели листьями, но корневище и ствол хорошо прогорели. Вряд ли у дуба, в отличие от Айвеля, была какая-то возможность выжить. Оставалось свалить его, своими силами, чтобы само не рухнуло от ветра и никого не придавило, да посадить в золе новое на прежнем месте.
Мальчишки слезли с дерева, спрыгивая и вжимая края насквозь промокших костюмов. Несмотря на это, завидев неподалёку живого и здорового графа Астелии, хоть и явно не одобряя эту его выходку с восхождением на дерево, стоявшая возле своего отца Нора побежала и обняла Колина, так как очень сильно за него переживала. И, глядя на это, Сара Палмер бросилась обнимать слезшего с дерева Фреда Мейбери, вынимая листья, веточки и пепел из его рыжих волос. Хоть отпрыгнуть от огня, когда всё случилось, ей помог державший тогда за руку Варгус, ныне израненный и столь нуждавшийся в поддержке, сейчас она всё же ухаживала за другим парнем. Обнимала Фреда и младшая сестра Джульетта, вскоре переключившись и на старшего Арна, спрыгнувшего с дерева последним, так как Джеймс приземлился с более рисковой высоты, а Мейбери опасался переломать ноги, слезая всё ниже и ниже.
Когда любой другой из волшебников, особенно магов воды, сотворив нечто подобное уже бы рухнул без сил, маленькая Вирджиния продолжала быть энергичной. Осматривала многочисленные ожоги на ладонях у Варгуса Розенхорна, помогала унять боль и заживить их поскорее своей целительной силой.
