Диана уже чуть было не вмешалась, желая унять своего слугу, непонятно с чего вдруг принявшегося отстаивать интересы короля, но только сейчас поняла, к чему он клонит. И хотя Виаланты с Ферро всегда были дружными союзниками, встревать и унимать Корнелиуса она не стала. Свои амбиции на трон были важнее ей всякого товарищества.
— Отпугнуть от управления? Этого вы добиваетесь? — встрял Стэн Стэплтон-Уинфри, — Хотите намекнуть, что король не состоятелен, раз такое допустил? Или…
— Я таких слов не говорил, — помотал головой Корнелиус, — Вовсе я ни на что не намекал. Наоборот, защищал! Не нужно нам никакое переизбрание, мы…
— Ах, переизбрание! — не дал герцог-рыцарь ему договорить, — Вы его слышите, да?
— Очевидно, что это не вина короля, ни его детей, — раздался могучий голос Илдрека Розенхорна, — То, как мальчишки оказались на дереве вообще не должно никого волновать. Никто им лазать и играть в саду не запрещает. Разве что, слишком высоко забираться не надо, чтобы вдруг не упасть и не сломать себе что-нибудь, но ведь и вверх они полезли от разыгравшегося снизу пламени, не так ли? И кто-то должен понести наказание.
— Ферро придётся за это ответить, — мелодично пропела с явной обидой Лина Торнсвельд, обнимая обоих сыновей.
— Да-да, теоретически это все понятно, но если рассуждать практически на данном примере, это всего лишь невинная выходка, у мальчика не было цели убивать конкретно сына короля для отказа Дайнеров от престола, — спорил с ним Виллоу Эйзенберг, — Дети иногда и не такое вытворяют, вы же знаете.
— И не такое? Это какое же? — негодовала Сильвия Мейбери, — Оба моих мальчика могли сгореть заживо!
— Зато у вас ещё есть девочка, — только и буркнул ей Эйзенберг, не желая дискуссировать против таких железных аргументов, уходя вглубь толпы.
— Не припомню, чтобы какие-либо выходки вот так угрожали их жизням или же их собственные шалости скрывали в себе покушения, — возмущалась она.
— Многие могли погибнуть, взгляните, что стало с руками моего сына, — обращал внимание лорд Илдрек на последствия от углей и искр.
— Как могли сгореть и все наследники королевской семьи, — подметила графиня Торнсвельд, — Но я тоже склоняюсь к тому, что, это скорее случайность, чем политическая нападка, — уже поутихла она от первой вспышки гнева, возвращаясь к здравомыслию, глядя, как за своих детей переживают Ферро, — Пусть Гектор, наш король, примет решение!
— Ну, смотрите, — начал рассуждать вслух Корнелиус, — Среди нас где-то и члены Совета были, даже сам достопочтенный старейшина Сорокопут, — нашёл его глазами слуга Виалантов, поклонившись, — И Мейбери наследники своих земель, и Торнсвельд, и Дайнеры.
— И Колин Стерн, — подметила ему Нора Лендридж.
— И граф Стерн, наследник своих земель, — внял её словам мужчина, — Вы посмотрите, если столько родов бы лишились своих детей, что бы начало твориться. Мы не знаем, отказались бы Дайнеры от власти или родили новых, здесь можно только гадать. Но угроза жизни стольким семьям!
— Он не хотел никого сжигать, просто себя не контролировал, — раздался подрагивающий голос Милены Ферро.
— Не нужно, детка, — одёрнула её мать, — Сделаешь только хуже.
— Кто знает, кто знает. Разве Ферро не являются членами списка кандидатов на престол? Являются, моя дорогая, а значит, любой подобный случай может расцениваться с точки зрения корыстной выгоды и свержения законной власти.
— Большинство членов Совета проголосовали за моего отца, он должен был стать королём! — раздался не к месту звонкий голосочек Гвен Виалант.
— Деточка, мы знаем, спасибо, — не представляя, как подступиться к разговору с ней, проговорил Стэн Уинфри.
— Что же думает сам король? Почему вы молчите? — раздавалось вокруг.
— Что же это за король, который не принимает решение! — слышались уже нотки возмущения среди собравшихся.
— А я слушаю, что предложите вы. Мой народ, — сурово проговорил Гектор, — Какое вы жаждите увидеть наказание для человека, чуть не спалившего несколько семей. Вы ждёте приговор от меня? Эпитафию на надгробной плите, жаждите крови, желаете казни?! — прикрикнул он на всех, — Или справедливого суда? Хотите взвалить ответственность с себя на мои плечи. Я не собираюсь казнить детей, которые чуть не убили других детей, чтобы потом попасть в историю, как «Гектор Бессердечный» или «Гектор-детоубийца». То, что случилось, безусловно угрожало моей семье. Но не только ей. Чего хочет Колин Стерн? Где он? Чего хотят Мейбери? Торнсвельды? Пострадавшие Лендридж и Розенхорн.
— Представьте Варгуса и Вермиллиона к награде! — зазвучал молодой голос Ричарда Аркхарта, — Они спасали, кого могли.
— Это так, — почти хором сказали Гвендалин и Гораций.
