У нее ничего не осталось! Ведья сконцентрировалась на римонском рыцаре. Она проникла в его разум и уже через мгновение знала о нем все: молодой человек был влюблен в Елену Анборн. Да что вообще с этой старухой? Рыцарь утратил невинность с женщиной старше себя, и образ этой уже умершей любовницы переплелся в его разуме с образом Елены. Но сегодня ночью он увидел, что под маской честности, которую носила Елена, скрывалась безжалостная убийца. Ведья со злорадством увидела, что рыцарь вновь и вновь переживает момент, когда молодость Елены была уничтожена Сорделлом; его разум показал ей, как ужасно Елена изуродована. Теперь она была подобна разбитому яйцу с треснувшей скорлупой и вытекшим желтком. Смятение рыцаря было осязаемым, оружием, которым Ведья могла легко воспользоваться.
Она – мерзость, – прошептала Ведья ему мысленно. – Ты ей безразличен. Видишь, как она теперь выглядит? Это ее истинное лицо! Лицо ведьмы, всегда скрывавшейся у нее внутри! Теперь ей не скрыть своего злодейства! Срази ее, избавь от нее этот мир…
Ведья с восторгом наблюдала, как он, выйдя из тени, начинает приближаться к Елене сзади. Воистину настал ее час. Она скользнула вниз, с легкостью отразив слабенькую магическую стрелу. Капюшон Елены упал с ее головы, открыв взгляду Ведьи старую кожу и сухие седые волосы. Она шла, согнувшись как старуха, а ее пальцы напоминали птичьи когти. Рыцарь был всего в четырех шагах позади нее. Он уже занес свой меч – сломанный, но все еще в фут длиной и все еще способный убить.
– Елена, ты выглядишь на свой возраст, – сказала Ведья, чтобы отвлечь ее.
Елена немного выпрямилась, и ее раньше времени постаревшее лицо скривилось от усилия. За ее спиной рыцарь замахнулся мечом, но Елена обернулась и сделала что-то, что заставило рыцаря мешком рухнуть на землю. Ведья испуганно отпрянула, однако нога Елены подогнулась, и она, задыхаясь, упала на колени. Свет ее амулета потускнел. Теперь она выглядела как какая-та беззубая старушка, просящая еды на рынке.
Ха! Приземлившись, Ведья сделала шаг к ней и отвесила Елене звонкую пощечину. Щит не смягчил ее, и ощущение от этого физического удара оказалось просто восхитительным. Елена попыталась поднять свой собственный меч, однако Ведья наступила ей на запястье. Хрустнули кости. Елена мучительно захныкала, и Ведья ударила по ней гностическим пламенем. Елена забилась в конвульсиях, а ее рот открылся в беззвучном крике, пока ее кожа покрывалась ожогами. Гностическая энергия с треском поджаривала Елену. Еще одна атака убьет ее.
Нет – слишком милосердно. Ведья опустилась рядом с женщиной, давшей ей больше знаний о гнозисе, чем кто-либо еще, на одно колено: ее наставница в магии и соперница в любви теперь лежала перед ней совершенно беспомощная.
– Елена, дорогая, помнишь, как ты научила меня пожиранию души? – прошептала она. – Тому, как поглощать разум и силы другого? Именно это я с тобой и сделаю. Твоя душа навечно останется внутри моей, рыдая от отчаяния и ярости, поскольку я забрала все, что когда-то было твоим: силы, воспоминания. Ты будешь в моем распоряжении, беспомощно существуя внутри меня до конца моих дней.
Разум Ведьи проник сквозь остатки щитов Елены. Сопротивление ее соперницы было жалким. Понимаешь, я хорошо помню это заклинание… Ведья позволила змее своего гнозиса обвить то крошечное, хрупкое ядро, которое было всем, что осталось от сил Елены Анборн. Змея открыла пасть и приготовилась его поглотить.
Ты ведь не думаешь, что я научила бы тебя использовать его правильно? – раздался в разуме Ведьи сухой шепот.
Темнота вокруг изменилась. Теперь в ней не осталось ни единого проблеска света. Ведья закричала и продолжала кричать, пока миллиарды когтей утаскивали ее в небытие.
