– Для многослойной руны вроде этой понадобился бы транс-маг, верно? Но с каких пор транс-магу
Цим и Рамон продолжали задумчиво кивать.
– Ладно, почему она замкнута не в ту сторону? – спросила Цим.
Аларон с триумфом хлопнул по столу:
– Ты стояла прямо перед генералом, но в том, что ты скопировала, оказалась ошибка. Поэтому, если заклинателем был человек, который оставил эти рунные символы…
Потянувшись, Рамон пожал Аларону руку.
– Ты прав, амичи. Должно быть, бедолага сделал это с собой сам. И знаешь что? Это означает, что, если он оставил эти рунные символы так, чтобы их обнаружили, они были задуманы как ключи, и он хочет, чтобы кто-то снял с него заклинание. – Он весь раздулся от важности. – Хочет, чтобы его сняли мы.
Невозможно рассказать о Норосском мятеже, не упомянув Сдачу Лукхазана в 910. К тому моменту армии Роблера были вынуждены покинуть Неббскую долину. Однако прежде, чем Роблер смог отступить в Лукхазан, Вульт сдал город, тем самым практически загнав Роблера в ловушку и открыв рондийцам прямой путь на Нороштейн. Падение считавшегося неприступным Лукхазана сделало победу рондийцев неминуемой. Ни Роблер, ни его подчиненные после этого никогда больше не удостоили Вульта даже словом.
Магам и воздушным кораблям фортификации безразличны, и в современной войне замки стали больше смертельной ловушкой, чем укрытием. Удержать Лукхазан было невозможно. Мои критики – простаки, отказывающиеся признавать стратегические и тактические реалии.
Нороштейн, Норос, континент Юрос
Майцен 928
2 месяца до Лунного Прилива
Аларон ничего не сказал родителям о своих открытиях. Он и его друзья не хотели отвлекать Ванна Мерсера, собиравшегося отправиться в Понт с целью спасти семью от банкротства. К тому же они боялись, что Ванн сообщит обо всем Джерису Мюрену, тогда как Аларон по-прежнему не доверял капитану стражи. Поэтому молодые люди держали все, что выяснили, при себе.
– Когда уезжаешь, па? – спросил Аларон отца, занятого заполнением кучи бумаг.
– На следующей неделе. – Ванн выглядел усталым. – Как ты, сын? Сможешь за всем присматривать, когда твои друзья отправятся домой?
– Конечно. Рамон будет здесь до конца майцена, а Цим говорит, что останется и подольше, если нужно. Что до мамы… Ну, ты знаешь… – Юноша слегка вздрогнул. – На самом деле с ней все не так плохо. Думаю, она рада, что вернулась сюда.
– Что будем делать с генералом? – Отец провел пальцами по своим редеющим волосам. – Мы не можем держать его здесь вечно, даже безотносительно рисков, на которые идем. В какой-то момент мы должны будем передать его в руки тех, кто сможет обеспечить ему надлежащий уход. Я должен поговорить с Джерисом Мюреном.
– Нет! Я могу о нем позаботиться. Совет не желает ему добра. К тому же ему уже становится лучше.
Какое-то мгновение казалось, что Ванн начнет спорить, но затем выражение его лица смягчилось.
– Только до конца юнесса, Аларон. Если к тому моменту ему не станет лучше, ты должен пойти к Джерису Мюрену. Обещаешь?
Аларон задумался. К тому моменту они, разумеется, уже раскроют тайну.
– Ладно, – сказал юноша, но затем ему в голову пришла одна мысль. – Ты знаешь, кто нашел генерала в день после Сдачи? Я имею в виду конкретного человека.
