Ванн нахмурился:
– Нет, но у стражи должна быть запись об этом. Если хочешь, я спрошу Джериса…
– О нет, все в порядке, спасибо. На самом деле ничего такого; мне просто стало любопытно, – быстро сказал юноша и, извинившись, поспешил к своим друзьям.
– Я только что спросил па, кто мог найти генерала, – сообщил им Аларон, – и он сказал, что у стражи должны быть записи. Это означает, что нужно обратиться к Мюрену, но я ему не доверяю.
Рамон важно взмахнул рукой:
– Думаю, мы сумеем найти свидетеля и узнать все у него. Если будем осмотрительны. – Он ухмыльнулся. – А это означает, что за дело нужно взяться мне. Никто не доверяет цыганам, а Аларон не сумел бы действовать осторожно, даже если бы от этого зависела его жизнь. Просто дайте мне денек-другой.
Воспользовавшись своим статусом боевого мага легиона, Рамон получил доступ в библиотеку Арканума. Каждый день он возвращался с аккуратно сделанными записями для Аларона и Цим. Если они были правы насчет руны, то воспоминания генерала должны были быть заключены в кристалл, который затем где-то спрятали.
– Понимаете, если мы найдем кристалл, то сможем вновь собрать его душу и тело воедино, – сказал им Рамон. – И я узнал, кто арестовывал генерала Лангстрита, – добавил он с видом довольного кота.
На следующий день Аларон встретился с Гансом Леманном, тем самым стражником, имя которого узнал Рамон, в захудалом трактире, по иронии называвшемся «Летняя мечта». Темный маленький зал пропах табаком, аромат которого смешивался с вонью, доносившейся сквозь открытое окно из проходившей под ним сточной канавы. Пиво было разбавленным, а изо рта трактирщика несло колбасой.
Во время Мятежа Леманн служил в страже сержантом. Вся молодежь сражалась, потому в страже остались служить лишь те, кто был либо слишком стар, либо очень слаб для того, чтобы воевать. Леманну тогда было за пятьдесят, и всего через несколько лет он должен был выйти в отставку. Сейчас он уже разменял восьмой десяток, и хотя его некогда мускулистое тело заплыло жиром, глаза старика оставались ясными, и он был счастлив поболтать о былых временах. При упоминании Ванна Мерсера эти глаза засияли, и сердце Аларона наполнилось гордостью.
Юноша спросил о генерале, и Леманн вздохнул.
– Стоит только закрыть глаза – и я вижу старину Яри так, словно это было вчера. Он выглядел совершенно потерянным. Думаю, сдача далась ему тяжело.
– А разве генерал не должен был быть в лагере? – спросил Аларон.
– А мне почем знать, парень? Первой его нашла Труди, убиравшаяся в часовне…
– В какой часовне? – перебил его Аларон взволнованно.
– В той, что у дуба с северной стороны Пордавинской площади. Яри бродил в ней, когда его нашла Труди. Его глаза опухли от слез, однако он не мог говорить и, похоже, даже не знал своего имени. Труди послала мальчишку, чтобы он нашел меня и моего приятеля Родде. Мы усадили его, закрыли часовню и как раз думали, что делать дальше, но, должно быть, слух распространился, поскольку из дворца пришли люди и забрали его.
– Вы имеете в виду людей короля или рондийцев?
– Люди нашего собственного короля, парень, но они выполняли приказы рондийцев. Видишь ли, рондийцы нас оккупировали, но их силы были распорошены, так что они поставили нас, стариков, следить за порядком в нижнем городе. Некоторых из лукхазанских плакс помиловали; одного поставили во главе стражи – проныру по фамилии Фирелл.
Аларон почувствовал, как его глаза лезут на лоб.
– Дарий Фирелл? – прошептал он.
– Ага, так его звали. Он был одним из тех, кого рондийцы поставили в качестве переходных властей. Парень, продавший нас с потрохами, тоже участвовал.
– Белоний Вульт?
Сержант Леманн сплюнул на пол:
– Ага, он.
– Но разве он не был взят под стражу после Лукхазана?
– Рондийцы его помиловали. Он уже тогда был в Губернаторском дворце. Не сомневаюсь, что выдавал рондийцам наши секреты и набивал собственные карманы золотом. Он завсегда был изворотливым попрошайкой.
– Значит, Фирелл. Он работал на Белония Вульта, который был заодно с рондийцами…
– Ага, так оно и было. И это им народной любви не добавляло. Им пришлось проломить несколько черепов, чтобы добраться до генерала, но в конце концов они очистили часовню и увели Лангстрита. С тех пор Лангстрита не видели. Полагаю, они убили старину Яри. Бедолага. – Допив пиво, Леманн со значением взглянул на Аларона, который, поняв намек, махнул служанке, чтобы та принесла еще. – Ты настоящий джентльмен, парень, прям как твой папаша.
– А почему люди об этом не знают? – спросил юноша. – Все книги говорят, что Лангстрит сдался вместе с Роблером.
– Ну, на то они и книги. В них полно брехни. Генералы были соперниками, парень. Враждовали как силацийцы. Вульт и Лангстрит друг друга ненавидели, а Лангстрит был у Роблера в фаворе. Старина Яри был крепким орешком, а Вульт – чванливым павлином. Я всегда считал, что Фирелл увидел шанс для Вульта заполучить Лангстрита.
– Что случилось с остальными, кто это видел? – задал вопрос Аларон. – С Родде и Труди?
