– Вы оба сошли с ума! – произнес Аларон в неверии. – Вы говорите о
– О, она будет там, – ответил Рамон уверенно. – Подумай: личная и чувствительная информация вроде этой должна храниться в резиденции, расположенной отдельно от администрации. Он неженат, поэтому после заката там будет только стража. Решительному и умному магу не составит труда пробраться туда. После этого нам останется лишь найти нужный ящик – и дело сделано.
Аларон хлопнул ладонью по столу:
– Это
– Вульт в Гебусалиме, – настаивал Рамон. – Узнает или нет, он все равно не сможет ничего сделать.
– Лично – возможно, но он с кем-нибудь свяжется, и сделает это чертовски быстро. Возможно, с самим Фиреллом.
– Нет, не свяжется: мы говорим о личных вещах, Аларон. Фиреллу он бы в этом деле доверился не больше, чем нам…
Аларон вскинул руки:
– Ты просто воплощение здравомыслия, да? У нас нет даже самого ничтожного шанса на успех, а когда мы потерпим неудачу, нас арестуют, убьют или то и другое одновременно. Мысли здраво…
Рамон встал:
– Я и мыслю! Ты что, струсил, Аларон?
– Не струсил! – Аларон тоже встал и ткнул Рамона пальцем в грудь. – Есть разница между храбростью и самоубийством, шибздик. Пытаться вломиться в дом к Вульту – идиотизм. – Он обернулся за поддержкой к Цим. – Ты-то ведь со мной согласна!
– Это самоубийственная идея, – начала девушка, – но я согласна с Рамоном. Это единственный путь вперед. Без него мы – в тупике.
– Давайте взглянем на это логически, – вновь заговорил Рамон, оживленно жестикулируя. – Разумеется, там будет стража, но дворец вряд ли хорошо защищен, потому что Вульт не может доверять ничьим оберегам, кроме своих собственных, и уж точно не допустил бы никого другого в свой личный кабинет. Он будет за тысячи миль от Нороштейна. Возможно, он ничего даже не почувствует, а если и почувствует, то ничего не сможет с этим сделать. Дворец должен стать простым дельцем. Что это за маги, если они не смогут пробраться мимо нескольких стражников?
– А что насчет оберегов? – Аларон по-прежнему был полон сомнений. – Даже простой магический замок, запертый чистокровным магом, не по силам ни одному из нас. Так как нам пройти обереги, установленные кем-то настолько могущественным, как Вульт?
Встав в театральную позу, Цим указала на Ярия Лангстрита, спавшего в своем кресле.
– Та-да! У меня есть для вас Вознесшийся. У него достаточно сил для того, чтобы прорваться сквозь обереги Вульта так, словно их вообще нет.
Рот Рамона изогнулся в кривой ухмылке.
– Цимбеллея, белла амора мио! Ты гениальна!
– Но он же даже сапоги себе завязать не может, – возразил Аларон. – Как нам добиться от него помощи?
– Я знаю как, – настаивала девушка.
Посмотрев на нее, Аларон с обреченным видом сел.
– Ладно, ладно. Но что мы вообще знаем о проникновении в дома?
Рамон расхохотался:
– Я – силациец. Это у меня в крови.
Явонское Урегулирование, возможно, до сих пор остается самым значительным достижением дипломатии в истории. Лакхский философ Кишан Дэв убедил враждующие фракции Явона, уничтожавшие друг друга в гражданской войне, установить выборную монархию, основанную на принципе этнического смешения. То, что этот выдающийся компромисс вообще был принят, многое говорит о том, сколь отчаянные тогда были времена, не умаляя, однако, уникальности этого достижения.
Сестра, к нам приехал гуру из Индрании! В то, что он говорит, сложно поверить: он предлагает нам осквернить себя ради малодушного мира, который не будет выгоден никому. Трудно поверить, но Нести вняли его словам, и влияние гуру растет. Это – начало конца.
Брохена, Явон, континент Антиопия
1—12 майцена 928
60 дней до Лунного Прилива
