– Прости, никакого исцеления. Пришло время умирать, Элла. Я по горло сыт ролью второй скрипки после тебя. Гурвон сделал тебя номером два из-за того, что ты была его подстилкой, но я всегда был более сильным магом.
– Нет, ты этого не сделаешь! – Сорделл сузил глаза, придав лицу Лоренцо выражение чудовищной злобы. – У тебя не будет шанса молить его о милосердии. Он найдет тебя мертвой, не испытав никаких сожалений.
Вытерев клинок о ее бедро, Сорделл наступил Елене на живот, разрушив ее попытку обратиться к целительному гнозису еще одной волной боли.
– Прощай, Елена. Теперь ты можешь умереть.
Когда в 909 страна призвала его на войну, Леруа Роблер был уже стар. Однако люди по-прежнему уважали его как ветерана Первого священного похода. А после того, как он начал одерживать одну победу за другой, сражаясь с многократно превосходившими его силы числом армиями Рондельмара, это уважение переросло в обожание. Не потерпев ни одного поражения, генерал Роблер стал знаменем Нороса, и лишь когда он сложил оружие, его страна сдалась.
Нороштейн, Норос, континент Юрос
Юнесс 928
1 месяц до Лунного Прилива
Аларон в ужасе закричал. Мюрен метнулся с пути огненного потока. Его щиты дружно замерцали. Рамон судорожно дергался в его руках. Подняв свои руки, Лангстрит что-то резко выкрикнул. Вокруг него вспыхнула цепь изумрудного света, расколовшаяся с пронзительным воем, который, казалось, способен прочистить уши любому магу в радиусе десяти миль. Сила сгенерированного генералом удара заставила Аларона пошатнуться, однако он, спотыкаясь, попытался все же добраться до бедняги Рамона. Цим не отставала от него ни на шаг. Мюрен запечатал люк засветившимся синим оберегом. Тот затрясся от посыпавшихся на него сверху ударов.
Цим перехватила задыхавшегося Рамона у Мюрена и крикнула ему, чтобы он лежал неподвижно и
Мюрен стоял над ними, изо всех сил стараясь удержать наложенный им на люк барьер. Пульсирующий свет и вспышки вокруг оберега, что называется, ясно давали понять, какой мощи он противостоит. А благодаря силе и упорству капитана у них появлялись драгоценные секунды для собственных осмысленных действий. Ярий Лангстрит мягко отодвинул Аларона в сторону.
– Дай-ка я, парень.
Старик осторожно положил Рамона на каменный пол и поднял руки, с которых посыпались бусины жидкой энергии – высвободившаяся сила Вознесшегося. Генерал сбросил наложенные на него руны оков. Окровавленный арбалетный болт исчез, а на раны полился жидкий свет, успокаивая опаленную кожу. Наконец, Рамон со стоном обмяк, и Лангстрит окутал его коконом из гнозиса, щитов и оберегов.
Затем генерал обернулся к Аларону:
– Нам нужно уходить, парень.
– Рамон еще жив – мы должны забрать его!
Несмотря на дефицит времени, взгляд Лангстрита оставался терпеливым. За его спиной Мюрен, не отрывая глаз от защищенного оберегами люка, поставил Цим на ноги.
– Сейчас ты не можешь ему помочь. Он выживет, если не получит новых ранений, но больше я ничего не могу сделать. Однако его нельзя передвигать, а мы должны уходить, иначе Вульт схватит нас всех. Ты можешь остаться, если хочешь, или можешь пойти с нами, чтобы сражаться. Мне жаль, но такова реальность.
Пристальный взгляд генерала заставил Аларона невольно вздрогнуть. Он растерянно посмотрел на Рамона.
– Но мы не можем оставить его Вульту…
– Если мы все уйдем, Вульт последует за нами. Если нам удастся взять верх, мы вернемся за ним. Но если даже один из нас останется, захватят и Рамона, и его.
– Мой отец рассказывал, что вы никогда не бросали раненых на поле боя!
Лангстрит поморщился:
– Это лишь баллады и лирика, пацан. На войне любой выбор – зло.
Земля над ними тряслась, а на их головы сыпались пыль и мелкие камешки.
– Сир, мы
