– Ты омерзителен, – объявил Аларон. – Я буду по тебе скучать.
– Конечно. А как иначе? Жить вдвоем с донной Вебер будет совсем не весело. У нее абсолютно нет чувства юмора. Зато есть чем заполнить корсаж, – хихикнул он.
Разумеется, проходившие мимо «Чистые» не могли не начать обзываться.
– А, двое неудачников, – произнес Малеворн презрительно. – Удивлен, что вы вообще сюда явились. Ни один из вас не пройдет – особенно ты, мелкий силацийский слизняк, – сказал он Рамону.
Фрэнсис Доробон надменно посмотрел на них:
– Знаете, в моем королевстве живут тысячи римонских подонков. И доверять нельзя ни одному из них. Они все – воры и лжецы.
Рамон смерил Фрэнсиса взглядом:
– Тогда почему бы тебе не отправиться туда и не проверить, сколько ты протянешь прежде, чем получить стилет в спину, о Любимый Король?
– Реставрация моей семьи на явонском троне не за горами, – сказал Доробон напыщенно. – Священный поход вернет мне то, что мое по праву. Полагаю, став королем, я первым делом прикажу распять всех римонских бродяг.
Аларон шагнул к Фрэнсису, собираясь дать ему гневную отповедь, однако Малеворн загородил ему путь. Они глядели в глаза друг другу, почти соприкасаясь носами.
– Хочешь что-то сказать, Мерсер?
Перед глазами у Аларона пронеслись все те разы, когда Малеворн избивал его, и юношу наполнила злоба.
– Да, хочу. Ты – жалкий трус, который…
Малеворн плюнул ему в лицо. Аларон плюнул в ответ. Плевок ударился в щит в дюйме от лица Малеворна. Чистокровный небрежно отразил его, и слюна Аларона оказалась на его собственном лице.
– В глаз что-то попало, Мерсер? – ухмыльнулся он. – Не выставляй себя на посмешище – во всяком случае, пока что. Тебе точно не захочется, чтобы тебя вышвырнули до того, как начнется представление.
Он отвернулся.
Аларон схватил его за плечо.
– Руки прочь, ты, мелкий червь, – зарычал Малеворн и, схватив Аларона за запястье, больно его вывернул. – Никогда не прикасайся ко мне.
Оттолкнув Аларона, он важно зашагал вместе со своими приятелями прочь.
Аларон поморщился, но хуже всего были ухмылки родителей других магов-выпускников при виде разыгравшейся сцены.
Ударил колокол, и герольд объявил о начале церемонии. Все отправились в главный зал, где губернатор выслушивал жалобы и ходатайства. В его отсутствие богато украшенный трон пустовал: королю приходилось довольствоваться более простым троном, стоявшим ниже. Вдоль стен тянулись колонны и арки, украшенные позолоченным орнаментом в виде листьев. Фреска на потолке изображала вознесение Коринея. Хрустальные люстры лучились гностическим светом. Гости сияли не меньше. На шеях у дам искрились ожерелья с бесценными морскими жемчужинами по центру. Они грациозно шли под руку со знатными магами. Повсюду слышались хвастливые разговоры влиятельных соперников.
Аларон попытался восстановить присутствие духа, представляя себя одним из них.
Сейчас же, объявляя о начале церемонии, король больше напоминал надутого юношу.
– Лорды и леди Нороса, прошу великого магистра Беско начинать.
Великий магистр начал зачитывать написанную губернатором Вультом речь, напоминавшую о великих традициях норосских магов, о славных деяниях тех, кто закончил две элитные коллегии – Турм-Зауберин и Арканум Сент-Иветт. Перечислялись имена наиболее известных выпускников. Многие из них присутствовали в зале, причем все – чистокровные. Из генералов Мятежа не упоминался никто, кроме самого Вульта, хотя среди них тоже было немало выпускников, как не упоминалась и тетя Елена. В речи говорилось о «счастливых воспоминаниях» времен учебы в коллегии самого Вульта и выражалась благодарность выпускникам за их усилия. Губернатор желал им блестящего будущего на службе императору. Аларону речь казалась бесконечной.
Затем Беско сменил ректор Люсьен Гавий. Он тоже сотрясал воздух не один час. Нетерпение Аларона стало лихорадочным. Он успокаивал себя, вновь и вновь подсчитывая собственные баллы на экзамене. По его прикидке, они должны были быть намного выше семидесяти – гораздо больше, чем требовавшиеся пятьдесят девять, и достаточно, чтобы получить бронзовую звезду – самый низкий, но все же достойный уважения знак отличия.
