На город постепенно опускались сумерки, и в лиловом оттенке неба, за сбившимися тучами, Кристин рассмотрела полную, ленивую луну. Вдруг Мария ощутила противное жжение в горле, а клыки вновь удлинились. Облизнув пересохшие губы, девушка почувствовала подступающий, острый голод. Он поднимался ввысь, затуманивал мысли, и, не в силах сдерживаться, англичанка резко приземлилась, слыша неподалеку приятный запах волка. Несмотря на то, что эти животные представляли огромную опасность для Господ Ночи, молодая женщина внезапно обнаружила, что именно их кровь утоляет сполна ее жажду. Присмотревшись, охотница заметила в раскидистых ветвях две красные, насыщенные точки, и, следую инстинкту, бросилась в погоню. Лишь несколько шагов, и эта сладковатая жидкость так медленно заскользит по губам… Вдруг Кристин остановилась и осеклась. Волк не скрывался, а непринужденно всматривался в глаза своей убийце, словно чего-то ожидая. Мария понимала, что это опасно, и возможно, хорошо спланированная ловушка, но голод просто сводил с ума. Яростно блеснув горящими глазами, девушка, выпустив острые, огромные ногти, чтобы удержать жертву, бросилась на волка, но нечеловечески взвыла, видя, как животное толкает ее на землю, придавливая своим телом. Англичанка задергалась, когда почувствовала, как клыки зверя медленно проникают ей в шею, надавливают на пульсирующую жилку и медленно перекусывают ее. Девушка с паникой смотрела, как по траве струится ее собственная, алая, густая кровь, заливающая шерсть волка. Но хищник не останавливался, продолжая все сильнее разрывать кровавую рану. Мария вдруг осознала, что ей совершенно не больно, даже как-то приято. Внезапно тело несчастной пронзила дрожащая, молниеносная волна, и, не удержавшись, Кристин закричала воплем раненого животного. Мария видела, как у нее над головой нависает луна, казалось, даже она смеется над могущественным меджампиром, не способным дать отпор какой-то грязной собаке. Наконец волк убрал свои клыки, и, облизнув кровь, провел лапой по груди девушки, с силой разорвав ткань. Пошатываясь, Мария вскочила, и, придерживая платье, попыталась пустить молнию в хищника, но не успела. Вмиг огромное, мохнатое существо осело на землю, и, заморгав покрасневшими глазами, Кристин наблюдала, ка оно перерождается в…человека.
Англичанка отшатнулась и прижалась всем телом к стволу дерева, видя, как к ней подходит Маркеллин… Вернее, вампир, завладевший его обликом. Эти горящие глаза, требуемые боли, криков, страсти, страданий, губы, с которых еще медленно стекала свежая кровь, руки, тянувшиеся, словно к жертве, а не к любимой женщине… Самозванец подходил все ближе и ближе, девушка с каждой секундой отчетливее слышала этот бренный запах, но не могла использовать силу, не хотела. Мария вскрикнула, когда негодяй развел ее руки в сторону и противно провел языком по подбородку: – Моя Лилия…
– Не смей! Ты не Маркеллин, он бы никогда не причинил мне боль, не заставил бояться! Что вы с ним сделали?! Подлецы! Мерзавцы! – девушка не успела договорить, как вампир омерзительно впился своими влажными губами в ее приоткрытые уста: – Прости, – англичанка резко оттолкнула обидчика, и, подняв вверх столб пыли, смотрела, как он с криком отлетает в сторону, ударяясь об дерево затылком. Подбежав к полулежащему служителю Тьмы, молодая женщина быстро вытерла струящуюся по его лицу кровь, и, рывком приподняв подбородок, яростно вскрикнула: – Еще раз спрашиваю: где Маркеллин? Что с ним? Кто ты такой? Что вы задумали? – закашлявшись, молодой человек хищно улыбнулся, обнажив еще алые клыки в презренной улыбке:
– Тот, кого ты до безумия любишь и хочешь спасти, убил тебя, уничтожил… Но, соглашусь, это был план Луна, то есть, мой, – глава резко отшвырнул девушку, и, наклонившись над ее лицом, извлек из-за пояса серебряный кинжал. Приставив клинок к сердцу Кристин, владыка ядовито произнес: – Но ты так не волнуйся, он жив, пока жив. Возможно, еще сутки, или даже меньше… Маркеллин умрет, и его мать – также. Смирись с этим, Мария, прими и не пытайся что-то изменить. Живи своей жизнью, мсти, отрекись от меджампирской сущности, забудь эту пагубную, бесполезную страсть. Я предоставляю тебе очередной, но последний выбор: либо оставь д’Азулье, либо погибни вместе с ним. Любовь – это тропа смерти, встав на нее однажды, уже никогда не сойдешь.
