Кровь на лепестке полностью

– Да. Несколько месяцев назад, утром, мене разбудила горничная и сказала, что некая дама хочет со мной встретиться. Я, разумеется, пошла туда, и уже тысячу раз пожалела. Незнакомка выглядела статной, высокомерной, богатой и ухоженной леди, я не видела ее лица, но глаза… Они врезались мне в душу, казалось, у женщины не может быть таких ужасных очей. Негодяйка потащила меня в какое-то укромное место, где передо мной предстал тот самый Фарфоровый Епископ со словами: «Твоя сестра жива, она дышит, ее сердце бьется, но из-за матери бедняжка обязана гнить в развалившимся монастыре Святой Пеги», – при упоминании о родной обители Кристин едва не вскликнула, но вовремя сжала зубы, продолжая слушать: – Он говорил, что лишь я могу спасти несчастную, и поможет мне в этом ее кольцо с аметистом. Будто бы у девушки с рождения на пальце есть это украшение, – Марии показалось, что ее обожгло всепоглощающее пламя. Вздрогнув, как от удара ножа, молодая женщина непонимающе уставилась на Джоанну. Монастырь святой Пеги, перстень, такой же, как и у самой меджампирши. Нет, это неправда, ложь, ловушка инквизитора… Девушка твердила себе эти слова, больше не слушая рассказ миледи. Неужели эта гордая красавица с кошачьими глазами – ее сестра, а сам король – кузен?… Лихорадочно покачав головой, англичанка обреченно вскликнула: – С вами все в порядке? Пэкуита, вы меня слышите? – Кристин дернулась, когда леди Плантагенет аккуратно коснулась ее холодной руки:

– Получается, девушка, владеющая кольцом с аметистом и проживающая в обители Никрионского аббатства – ваша родная…сестра? – и тут в голову Марии пришла страшная мыль. В ту ночь перстень украла Эмили, и она же повела послушницу на встречу с Флоренсом, где и произошли эти ужасные события, связанные тоже с Гертрудис. А накануне Мария и видела Джоанну в монастырских владениях. Получается, предатели хотели сблизить своего человека с Короной, и Кристин – бедная и наивная девчонка-сирота – просто ненужная преграда: – Вам удалось найти эту женщину? – горестно вздохнув, девушка все же кивнула:

– Удалось, но, увы, безрезультатно. Этой дамой оказалась Эмили, ребенок, подброшенный к дверям монастыря много лет назад и не знавший все это время своих родителей. Послушница как-то странно попалась мне на глаза, но факт есть факт. Я привезла «сестру» к матери, но та сказала, что эта самодовольная и высокомерная девчонка не может быть ее дочерью, словом, материнское сердце не почувствовало родное дыхание. Мы стали подозревать что-то неладное, и просто отпустить простолюдинку не смогли. Полгода она проживает в башне, неподалеку от замка Вудсток, под тщательным присмотром стражи, – не желая терять больше ни минуты, Кристин уверенно вскочила с кресла:

– Я могу встретиться с баронессой?

– Конечно, но, вряд ли, она что-то вам скажет, – Джоанна боязливо опустила глаза, борясь с внутренней наступающей бурей чувств: – Матушка уже несколько месяцев прикована к постели, каждый день и ночь она медленно сгорает, почти не приходит в себя, а во сне бормочет лишь одни слова: «Доченька, вернись, прости меня, прошу». Мадам почти ничего не видит, и, порой, открыв глаза после бредовой горячки, желает вскочить с кровати, словно в поиске своего исчезнувшего ребенка, но тело не слушается ее. Лекари опасаются, что вскоре может наступить паралич, но самое страшное – они не знают название этой болезни. Я понимаю, маму уже ничего не спасет, но что вдруг стало так резко уничтожать ее? – поблагодарив леди Плантагенет, мнимая Пэкуита в считанные минуты оказалась на улице, и, расправив крылья, взлетела. Девушка плохо помнила, где находился этот замок, но уже через несколько часов обнаружила на окраине серое, пасмурное здание, отпугивающее лишь одним своим устрашающим видом.